Бабушка на свадьбу тоже прибыла, сейчас наряжается, потому что ей надлежит быть в центре внимания, на правах гражданской супруги господина Личжи. В этом качестве богачи Пекина ее уже знают, а теперь ее представят и другим. Рад за Кинглинг — встретить любовь на старости лет великое счастье, потому что многие эту способность с годами утрачивают навсегда. Свадьбы ее с Личжи можно не знать — романтику события напрочь убьют юридические формальности, и брачный договор займет неплохой такой объем. Это не оговаривалось, но моя умная бабушка все прекрасно понимает, и тоже не хочет портить такой интересный роман пошлым обсуждением того, кому что достанется после развода или смерти старшего Хуэя. Ей от него совсем ничего не нужно, кроме самого Личжи, а ему, в свою очередь, от Кинглинг нужна только Кинглинг.
Телефон пискнул уведомлением, и я полез посмотреть. Сообщение от Дзинь было коротким и снабжалось фотографией сидящей за столом над книгами и тетрадками мамы Айминь. «Весь день так сидит». И пусть сидит — после засветки в интервью, которое хорошо приняли даже в России, а в Китае так и вовсе многие смотрели по нескольку раз, маму стали сильно уважать, и чья-то светлая голова из Партии с полного одобрения прадеда решила поставить маму на политические рельсы. Вот и сидит горемычная целыми днями, готовится сдавать экзамен в Партию. Больших высот ей не светит: при всей моей бесконечной любви к подарившей мне жизнь Айминь, способностей построить большую карьеру ей не хватит. Просто вольется в какой-нибудь клан провинциального уровня и будет ездить по деревням и городкам, толкая правильные речи и немножко улучшая жизнь граждан — например, донесет до куда надо сведения об ущемлениях со стороны чинуш поменьше или неработающей инфраструктуры, как было с канализацией в нашей деревне.
— «Она большая молодец. Не мешайте ей», — отписал я в ответ и выключил нафиг телефон, потому что настало время выходить из дома.
На веранду к нам с Ли вышли друзья и родные: старший Хуэй, бабушка Ли, его горе-старший брат (Личжи смог обуздать свой отцовский гнев и лично пригласил падшего сына на свадьбу), бабушка Кинглинг в очень красивом этническом тайском платье с высокой прической и шикарным колье на шее и особо приближенные друзья Личжи тайского происхождения в лице трех смуглых мужиков в таких же праздничных как и у нас всех костюмах.
— Прекрасный день! — озарил нас улыбкой старший Хуэй. — Ступай твердо и решительно, сын! Смотри под ноги, но не опускай гордо поднятой головы! Веди себя столь же достойно, как вел при уважаемых людях до этого. Помни: ты — наследник семьи Хуэй!