Ярче всего в книге показана одна из ключевых представительниц ветви — Валери.
Ариал — третья из планет-прародительниц. Отсюда проистекает довольно специфическая и сравнительно редкая ветвь с одноимённым названием «ариал». Иногда название коверкают до «ариала», называя так ярких представительниц ветви. Отличаются смуглой кожей и черными волосами. Кожа может быть и вполне светлой, а может переходить в оливковый. Глаза обычно или чёрные, или коричневые, но встречаются и синие. Представительницы ветви не просто флегматичны, они почти безэмоциональны. Диану главный герой окрестил снежной королевой именно за это её свойство.
Пропорция ветви в Республике составляет около двадцати процентов. Считается результатом перекрещивания двух основных ветвей — метиллиев и снежки. Хотя это довольно условно и весьма спорно — на деле ариал сложно назвать неполноценными. Они самобытны и необычны, из них получаются наиболее качественные хозяйственники и… разведчицы. А ещё именно им обязан своим появлением таинственный всесильный Орден — эта совесть цивилизации Республики.
К ветви ариал принадлежит Диана, прозванная Ведьмой.
Четвёртая планета-прародительница Псио (Псион) — своего рода табу, хотя все, кому нужно, всё о ней знают. Потихоньку Леон будет приобщаться к информации о псионцах, которые предстанут перед читателем в финальных книгах цикла.
Я проснулся и долго не мог открыть глаза. Сознание плыло в какой-то дымке забытья, не желая возвращаться к действительности. Да и какой она была, это действительность? Первое, что увидел, когда глаза всё-таки открылись — бело-серебристый потолок, с огромной голограммой пенного водяного буйства. На несколько долгих минут взгляд прикипел к виду вздымающихся в высоту волн, брызжущих во все стороны белой пеной. Движениям волн вторил характерный гул, с немного шипящими нотками, как это часто бывает на море. Морской пейзаж завораживал, создавал медитативное настроение, отчего хотелось снова закрыть глаза и просто слушать звук моря, воссоздавая могучую водную стихию собственным воображением.
Вторя наваждению поразительно реалистичной голограммы, прислушался к себе. Голова была пуста. Никаких эмоций, никаких ярких красок. Прошлое словно подёрнулось дымкой забвения, и это состояние почему-то вызывало чувство смутной тревоги. Тогда я вслушался в собственное тело. Рефлексы проходили отлично, ничего не болело, не было ни чувства голода, ни даже намёка на недомогание.
Слева, от плеча и до бедра, ощущалась приятная тяжесть. Кожи касалось что-то мягкое, тёплое, шелковистое. Я скосил взгляд и увидел лишь пепельную гриву волос. Волосы были собраны в хвост, но даже в таком подобии порядка пряди покрывали всю мою грудь и доходили аж до… кхм… низа живота. Раз волосы пепельные — это, без сомнения, метиллия. Но рядом со мной в последние месяцы не было метиллий…