Ещё через несколько шагов рассмотрел через ветви кустов пробитую через лес дорогу, больше похожую на звериную тропу, отчётливо выделяются две колеи, словно проползли две стальные змеи.
Вдали показалась смирная лошадка, терпеливо тянет нагруженную мешками телегу с двумя ездоками. Один всё так же на передке зевает с вожжами в руке, но лошадь и сама явно знает куда идти, справа и слева стены непролазного леса, а второй мужик вольготно раскинулся среди мешков.
Я быстро несколько раз вздохнул, очищая мозг, нужно собраться, вышел из кустов, растянул рот до ушей, Карнеги уверяет, что человек с улыбкой нравится всем, приветливо помахал рукой.
— Драсте! Не лепо ли ни бяше, братие наше?
Мужик с кнутом в испуге замахнулся на лошадь, второй приподнялся, ухватил его за руку.
— Погоди, Тихон. Вдруг молодцу помощь потребна?
Тихон сказал вздрагивающим голосом:
— Посмотри какой лось! Это от него нужна!
Я вслушался в их речь, ИИ в зеттафлопнике мгновенно проанализировал, и я ответил уже свободнее, приноравливаясь к их наречию:
— Заплутал малость. Хотел сократить, но в чаще леший повел то вправо, то влево… То ли шуткует, то ли голодный. Довезете до деревни?
Тихон поглядывал зло и настороженно, второй мужик широко улыбнулся.
— Садись, парень, ты не леший, видно. И не перевертник, я их чую. Меня зовут Макар.
Голос внутри черепа подсказал, что анализ одежды, словарного запаса и устройства повозки дает основание сократить диапазон от века пятнадцатого-семнадцатого нашей эры до начала двадцатого нашей эры.
Я осторожно влез на телегу и сел на мешки сзади. Подо мной поскрипывает, повозка эта из жердей, связаны чем-то непонятным, расшаренная память тут же подсказала, что это лыко, даже не лыко, а веревки из лыка. Из него делают обувь, называемую лаптями, вон у обоих мужиков ни ногах они самые, а само лыко…
«Потом», прервал я мысленно, а мужикам сказал всё с той же дурацкой улыбкой деревенского простака:
— Спасибо, выручили!.. С ярмарки, как вижу?
Тихон продолжал поглядывать всё так же внимательно и, как только теперь я заметил, настороженно.
— Какая ярмарка, — ответил он нарочито ленивым голосом, — так, в соседнее село… У них много холста, у нас посуда. Меняем…
Бартер, сказал я себе, а вслух озвучил одобрительно-похвальное:
— Хорошо получилось!.. Вон сколько ткани.
Он промолчал, а Тихон довольно заулыбался, похвала и койоту приятна, только Макар кивнул, не спуская с меня испытующего взгляда.
— А ты, — поинтересовался он медленным голосом и как-то неспешно растягивая слова, — откуда?.. Не видел тебя ни в Колупаевке, ни в Жабокряковке, а я там всех знаю.