Странно, правда? У женщины, вынужденной работать проституткой, вдруг так кстати обнаруживается наследство от богатых родственников? И плюс два прилагающихся к нему поверенных. Очень солидных поверенных, надо сказать. И очень упорных. Которые год потом продолжали везде совать носы, разыскивая свою пропажу. И делать это, считай, втихую, не прибегая к помощи официальных контор. Вот и зачем бы оно им, а?
Но и это не вызвало у полицейских особых вопросов. Да мало ли? Может, им процент обещали с уплаченной суммы? Если найдут-таки, кому ее уплатить…
— Дари, почему ты сбежал? — прервала она сама себя. — Тебя предупредили?
— Можно и так сказать. — Пепел со вздохом вытащил из кармана мешочек, развязал его и высыпал на стол горсть плоских костяшек. — Вот они и предупредили, угу.
— Руны? Так ты у нас предсказатель что ли?
— Не особо. Но мать научила кое-чему.
— То есть она тоже умела?
— Вот она-то как раз и умела, а я так… По мелочи. Не чаще раза в неделю, не на себя, и лучше после хорошего поста.
— Так вот почему ты под лестницей два дня голодный сидел?
— Ага, — не стал он отпираться. — И высидел-таки.
— А может, наоборот, стоило тогда остаться? — испытующе глянули на него. — Выяснить, что и как с этим наследством?
— Не стоило. Нет! Расклад там был вполне… однозначный.
— Ладно, поняла. Тогда продолжим… Так вот, самое главное, ходил в то время упорный слух, что те же двое крючкотворов до этого год искали в столице женщину с ребенком. Из рессов. То бишь из старой крови. И тоже вроде как не нашли, хотя та оказалась свидетелем чего-то крайне важного, а потому усилий было приложено немерено. Или все-таки нашли, а? Но не в столице и слегка опоздав? Уже после того, как ее нашли другие?
Она наклонилась, пытаясь заглянуть Дари в глаза:
— Это же твоя мать, правильно? У нее в жилах была старая кровь? Выходит, кто-то ее все же вычислил? И убил? Для этого искали?
— Нет, — сдался Пепел после очередного вопроса, поняв, что она все равно не отстанет. — Убийство — случайность. Просто в бордель заглянул кто-то из измененных и ту самую кровь в ней почуял.
— Боги! — Лаис прижала ладонь к губам. — Как же она тогда умирала?
— Ты знаешь! — зло ощерился он, но тут же спрятал лицо в сложенные ладони. — Весь город знает — неделю потом ходили туда на забрызганный потолок пялиться.
Выдохнув, та явно хотела тронуть его за белобрысый вихор, но в итоге решила, что правильнее будет продолжить:
— Выходит, кто-то сопоставил факты, сумел понять, что это было за убийство… и кого… А потом пришел за тобой?
— Выходит, — теперь он уставился ей прямо в глаза. — Осталось выяснить кто.