Демоны! А как же тогда Рин?
Пепел не собирался обременять невесту мужем-уродом, если оно окажется настолько плохо, как ощущалось. Не будет он ей жизнь портить, пусть уж лучше себе… Под ложечкой засосало больнее, чем от ожогов, едва Дари представил, что потеряет девушку… Но пусть уж лучше так!
— Адовы демоны!
В нервах он ругнулся уже вслух и от души. Голос прозвучал вороньим карканьем, а в щеке дернуло так, что от неожиданности Пепел зацепил прикроватную тумбочку, и та опрокинулась с жутким грохотом.
— Тваааааю ж! — показалось, что дирижабль падал гораздо тише.
— Равеслаут! — в комнату влетела заспанная Эрс, ошалело поводя глазами и растирая след от подушки на щеке. Но слегка успокоилась, когда поняла, что катастрофа случилась только с мебелью. — Немедленно в постель, кадет! Немедленно!
— Не могу. Там мокро станет. Сразу же.
— Аа… — сбить рессу с толку не удалось. — В постель, сказала! Я тебе сейчас судно принесу.
— Ресса, не пугайте так, не надо, я и без того полумертвый. Лучше покажите, куда тут за такими вещами ходят.
— Равеслаут, помнится, ты меня уже как-то пытался этим поразить, и не вышло. Так вот, уверяю, не выйдет и в этот раз. Снимай штаны, чего я там не видела⁈
— В прошлый раз наше общение обошлось без судна. Может, потому и не поразил?
— Без шансов, кадет. Не поможет даже оно.
— Ресса Эрселин, да проводите ж вы меня до сортира, пока я тут не обделался. — Пепел на глазах терял терпение. Во всех смыслах. — Просто проводите!
— Упрямый осел! — та тоже устала сдерживаться. — Ладно, опирайся на меня и пошли.
— А где остальные? — упрашивать себя он не заставил, послушно навалившись на хрупкую женщину. Обманчиво хрупкую, как тут же выяснилось.
— Ретенауи и Валент? — уточнила она уже в коридоре.
— Ну да.
— Допрашивают пассажиров дирижабля. Тех, кто не сильно пострадал.
— Ого! — впечатлился Дари. — Выходит, не все не так просто с этим пожаром?
— Выходит. Но об этом позже. Вот. То, куда ты так рвался.
— Спасибо! — от души выдохнул парень, быстро захлопывая за собой дверь. — Нет, там помощь тоже не нужна!
И наплевав на все, первым делом рванул, подволакивая ногу, к зеркалу над рукомойником. Но тут же невольно отшатнулся обратно:
— Твааааю ж!
По правой стороне лица через всю скулу от брови до подбородка шла толстая, в два пальца шириной, полоска ожога, замазанная сверху каким-то снадобьем. Словно раскаленным прутом приложили. Впрочем, может и приложился, почему нет? Темный, почти черный струп как раз и стягивал кожу, мешая говорить и оттягивал вниз веко, делая лицо ассиметричным. А еще Пепел понял, что лишился почти всех волос: что-то обгорело, что-то, похоже, подровняли уже здесь, в госпитале. Оставшиеся серые, тусклые от копоти вихры, торчали во все стороны весьма задорно. Обидно, что сам Дари таким настроением похвастаться не мог.