— Хотя бы попей, а, — Настя соскочила с кровати, чтобы принести Маринке бутылку воды.
«Раифский источник» — значилось на этикетке. Из большого мира неведичей, из Татарстана. Из ее дома. К глазам подступили слезы. Она зло их утерла, бутылку приняла. Повертела в руках, забыв, что с ней дальше-то вообще делать.
— Дай я. Вот. Попей, — Настя вернула открытую бутылку.
Маринка сделала глоток.
— Марина, — снова не глядя на нее начала Настя, — мы хотим тебе помочь. Спасти! Ты не можешь просто взять и уехать из Китежа. От силы ведича нельзя отказаться. Если даром не пользоваться, он будет портиться. Он будет тебя разрушать. Он принесет боль. Он будет рваться наружу!
Маринка, держа бутылку в руках, продолжала смотреть в пустоту перед собой.
— Знаешь, как мне было плохо, пока дядя Кузя не научил меня управлять своими силами? Помнишь, у дуба? Это было ужасно. То же самое, а может и хуже, будет с тобой. У тебя не будет жизни без Китежа. Смотри же, если не веришь!
Настя цепко схватила Маринку за запястье. Она попыталась выдернуть руку, но, как и в их первую встречу, все застлала темная пелена, и новые картинки замерцали у Марины перед глазами. Много картинок, целый поток.
Квартира на проспекте Вахитова. Марина дома, вернулась. Не будет больше никакого Китежа! Но фанерная дверь открывается, и на пороге снова чудовище вместо отца. Он заносит руку, Маринка кричит, но вместо звука из горла вырывается огонь. Сжигает и ее изнутри, и поглощает все вокруг — отца, стены…
Мотнуло. Поволокло в другое русло. Снова Челны. Снова без Китежа. Она в магазине замирает у холодильника, и от него за ней тянется струйка холода, которая коркой облепляет ее руку, поднимается все выше и выше.
Течение потащило ее назад. Выбрало развилку: Китеж. Не уехала. Она открывает резерв. Сама, без чьей-либо помощи, без прыжков в Бездну и пыток Кузара. Так просто? И снова она парит над Китежем. Холодная, властная.
Ну уж нет, это не годится! Показывай другое! Есть другие ветки, другие русла! Не нужно Марине такого будущего. Стоило подумать, как с улиц Китежа ее смывает течение и несет.
Вот она смеется в какой-то круглой комнате, рядом Алекс, Жорик и Сережа — хохочут над какой-то глупостью. Вытянувшиеся, другие, почти взрослые. Снова течение, дальше. Маринка перед столом со строгими пожилыми людьми — какой-то комиссией? — видит потоки магии вокруг, ловит их и творит из воздуха кристальный замок.
Снова новое русло, вот она зовет ксифос, и в руке возникает белый жезл с россыпью камней. Течение несет дальше! Она совсем взрослая, такая бесстрашная, с белой саблей перед громадным чудищем совсем одна. За ее спиной Ярмарочная площадь у Кремля. «Пташек» нигде нет, в воздухе совсем не осталось магии. Но она вспоминает о верном друге, Жорике, кто так и лучится магией, и, будто подключаясь к его собственному потоку, творит одно заклинание за другим и атакует монстра.