Сначала я не понял, что они пришли за ней, но когда я побежал к ней, мужчины окружили меня. Я не стал ждать, чтобы нажать на курок и отправить ублюдков в ад.
Но я опять опоздал.
Как и раньше.
Это моя грёбаная вина. Снова.
И это должно было произойти в грёбаном общественном месте. У моего дома собралась пресса, а копы хотят задать мне чёртовы вопросы. Интернет буквально кишит предположениями, и повсюду летают дурацкие хэштеги.
Некоторые люди думают, что один из тех, кто убил отца Зои, пришёл за ней. Теории заговора повсюду, и за такое короткое время кажется, что все люди приготовили свои камеры и прожекторы.
Я рычу.
Я киплю от злости, вцепившись в стеклянную стену, которая теперь запятнана моей кровью. Я начинаю расхаживать по комнате, желая что-нибудь разорвать на части. Возможно, себя.
Это моя вина. Я слишком сильно давил на неё, зная, что у меня есть враги. Как и много лет назад, я снова давил на неё, а меня не было достаточно близко, чтобы защитить её.
— Ты планируешь весь день долбить стену или все-таки начнёшь планировать о том, как вернуть её? — Данте прислоняется к столу, на его лице застыла маска холодной решимости.
— Откуда они вообще узнали, что она там будет?
Его глаза сужаются.
— Всё это говорит о Бенедетто, и не говори мне, что ты этого не видишь. Он узнал её на гала-концерте Met Gala. Её фотографии были повсюду. И он помнит, что она значила для тебя, звёздный мальчик. Он использует её как приманку, чтобы добраться до тебя.
Я должен был, чёрт возьми, догадаться.
Я рычу и разворачиваюсь, чтобы снова ударить кулаком по стене.
— Я должен вернуть её, — я подхожу к своему столу и беру бутылку виски. — Но мы не можем рисковать, раскрывая наши личности.
Данте выпрямился.
— Неужели похоже, что меня это волнует? К чёрту мою личность. Я сам убью его, если понадобится.
Я отпиваю виски, позволяя капле пролиться на костяшки пальцев, чтобы почувствовать жжение.
— Ты не можешь пойти туда и ожидать, что убьёшь его без последствий. Мы должны всё хорошенько обдумать.
— Обдумать, пока Зои в его руках? — Он закипает: — С каждой гребаной секундой, которую мы теряем, она в большей опасности. Речь идёт не только о мести. Речь идёт о её спасении. — Он выхватывает у меня бутылку виски и швыряет её.
Я качаю головой в ответ на его предложение. Я хочу спасти её больше, чем кто-либо другой, но если это Бенедетто и он использует её как приманку, мы должны всё тщательно обдумать.
Мой отец — хитрый ублюдок. Я должен быть уверен, что не попадусь прямо в его ловушку.
— Если мы начнём стрелять, это может разрушить всё, что мы построили, — я сильнее качаю головой, когда мысль о том, что мы можем разоблачить себя, крутится у меня в голове. — Нам нужен план.