Справа в метрах пяти с перерезанным горлом и согнутыми коленями лежал на спине сторож, на лбу задранной головы выделялось кровавое пятнышко от контрольного выстрела из пистолета с глушителем. Окровавленные седые волосы на затылке смешались с молодой травой на земле, бледно поблёскивали от росистых капель.
— Как думаешь, на этот раз нашли? — спросил второй широкоплечий бандит в чёрной маске, окутанный слабым серебристым туманом. Он одёрнул штанину над берцем, сбросив прилипшую листву, и махнул сжатым в кулаке револьвером системы Нагана в сторону дома. Указательный палец нервно постукивал по барабану.
— Зде-е-есь, — ответил Лазарь, тянув слово. Его руки отпустили ветви мирта. Лицо повернулось к «широкоплечему». — Точно, здесь. Спит и не подозревает, что смерть, голубушка, примчалась, нашла и на дольше не отпустит. Предупреждали… за слово положено отвечать. За не сдержавшее слово… Даже не постарался нормально укрыться. Самоуверенный. Или решил, что простится? Забудут? Перестанут искать?
Лазарь кинул взгляд на дом и отошёл к шестистолбовой ротонде: голубоватое свечение било в свод белого купола из мощного фонаря, расположенного на уровне мраморного пола; по потоку света, словно в стеклянной трубе поднимались игривые белые огоньки размером чуть больше пылинки. Тихо щёлкнуло на уровне живота и слабо прошипело. Лазарь замер, вскинув удивлённые брови, внимательно осмотрел себя. Глаза в первую очередь осмотрели две круглые гранаты, взрывающиеся от удара: обе предохранительные чеки на месте. Указательный палец подёргал колечки. Лазарь успокоился, но снова щёлкнуло и уже настойчивее прошипело.
— Это ещё что? — спросил он еле слышимым голосом, снял рацию с широкого брючного ремня, накинутого поверх футболки, и поднёс к глазам. Попробовал мягко покрутить пластиковую ручку: рифлёный чёрный цилиндрик легко поддался. — Как это? — прошептал Лазарь. — Я же когда от куста отходил… проверил и довёл до щелчка. Чингиз запретил пользоваться… Я же отключил…
Лазарь застыл недоверчивым, непонимающим взглядом на крохотных амбразурах похожих на приоткрытые жалюзи, где виднелась сеточка, прикрывающая динамик.
— Ближе-е-е, — прошептали оттуда.
Челюсть Лазаря начала медленно оттягиваться; холодный липкий пот покрыл всё тело разом; трепет незримой рукой сковал сердце, останавливал; боль пронзила грудь, пульсировала в набухших венах на висках и готова вырваться вместе с кровью наружу. Лазарь тяжело сглотнул, ему казалось, что горячие испарения страха от его тела слились с белёсыми расплывчатыми облаками на небе. Он приблизил рацию к глазам и прошептал: