Герцог был более сдержан, и его улыбка выглядела скупой, слегка натянутой, что, учитывая происходящее, совсем не удивляло. Дальше по коридору раздались шаги, в нашу сторону спешили слуги, тащившие что-то тяжелое.
— Проходите, — я отступила в комнату и пропустила гостей.
Пусть так и не принято, сегодняшний вечер явно не вписывался в рамки этикета или правил.
— Это пострадавшая няня? — поинтересовался мужчина, указав на Клару.
— Да, она еще не пришла в себя. Если доктор освободился…
— Он не понадобится.
Герцогиня неожиданно шагнула к кровати и провела ладонью над головой девушки. Ее рука неуловимо изменилась, превратившись в когтистую лапу. Затем женщина склонилась над спящей и начала медленно вдыхать.
Я замерла, наблюдая, как от головы Клары поднимается рой крохотных черных мошек и устремляется к герцогине, втягивается в ее нос и рот, растворяется под кожей, ставшей похожей на пергамент. Никто из темных никогда не использовал магию таким образом. Даже Герхард призывал элементаля для манипуляций с тьмой. Подобных манипуляций. Но не герцогиня. Потому что…
Я пригляделась, пытаясь отыскать знакомую тень и вдруг поняла, что темнота исходит от самой ее фигуры, не обнимает извне, как обычно происходит с элементалем, а просачивается изнутри, будто во время полного слияния, но даже тогда магия выглядит иначе. Разве что…
Ее Светлость выпрямилась, когда поток мошек иссяк.
— Скоро она проснется. Разрушений и заболеваний тьмы у нее нет, разве что истощение. Доктор Вебер скажет точнее, но девушке ничего не угрожает.
Великая герцогиня обернулась, а я подумала, что если кто и может защитить мою дочь от нападения страшного темного элементаля, то только та, кто носит тьму в себя постоянно. Живет с ней. Срослась настолько, что сама почти стала элементалем.
— Хотите подержать внучку?
Такого предложения она явно не ожидала. Удивилась, бросила недоверчивый взгляд на мужа, а потом осторожно протянула руки к Аннабель.
— Если вы позволите…
Конечно я позволила.
О дипломатии…
Поезд подъезжал к столице Ференции — Парсине. Поля и степи Варении сменились смешанными лесами и каштановыми рощами. В окно уже был виден город, раскинувшийся на берегу самой широкой местной реки — Саины, впадавшей в Южное Море. Здесь весна ощущалась ярче и в то же время мягче. Много зелени и цветов, но никакой жары и духоты, которые порой накатывали на столицу Империи. Она и тянулась тут дольше, медленно и лениво переходя в спокойное лето, а затем также постепенно в теплую, долгую осень.
Наверное из-за этого ферентийцы, не обремененные заботами выживания в столь приятном климате, все время стремились к каким-то внешним переменам. Постоянно кипящий котел безжалостно переварил монархию, затем парламентскую республику, а теперь желает прикинуться президентской с взаимным ограничением прав Совета и лидера страны. Ничего нового. В Альбионе, помнится, пару веков назад творилось нечто подобное, но там монархию быстро вернули, поняв, что кормить одного короля, напуганного свержением предшественника, как-то проще, чем свору вечно ругающихся парламентеров.