— Ага, — закашлялся я, — интересуюсь — каким образом я засветился у этих паровозов, если я в тот момент безвылазно сидел дома… расскажешь?
— Да инсценировка это была, — усмехнулся Женя, — не было там ни тебя, ни меня, сплошные нанятые артисты… а на Монастырском съезде, где меня с Костей в джип запихивали, это тоже постановка была, конкретно для тебя и этого ФСБ-шника…
— Лимонов его фамилия, — помог ему я.
— Во-во, для Лимонова.
— Так получается, что и Костя жив-здоров? — сделал логичное предположение я.
— А вот с Костей заминка вышла… — помрачнел лицом Зайцев, — что-то пошло не по плану, в итоге он сейчас реально в полутора метрах под землей в Федяково лежит.
— Жалко, — довольно искренне отвечал я, — человек он неплохой был… дом опять же нам отстроил, большой и красивый.
— Да самому жалко… — у него в левой руке неожиданно оказалась большая пузатая бутылка рома, ямайского, если не ошибаюсь, а в правой два граненых стакана, — давай выпьем за упокой его души.
Я возражать не стал, и мы приняли по сто грамм янтарного напитка из сахарного тростника.
— Ну что, больше вопросов у тебя нет? — поинтересовался в итоге комиссар.
— Как нет, — спохватился я, — когда есть — вчерашний взрыв на Ленина как-то с твоим спектаклем связан или это независимо произошло?
— Еще не разобрался, — ответил Женя, — ну и последний вопросик давай.
— Даю, — потер лоб я, — наш монастырь как-то во всем этом замешан или как?
— А это уже извини, но выходит за пределы моей компетенции, — сморщил лоб комиссар, — когда-нибудь потом узнаешь. Сейчас мы переходим к моим вопросам, есть возражения?
— Какие тут могут быть возражения, — потряс головой я, — задавай.
— Самый главный из них, наверно, такой — какие отношения у тебя с руководителем Империала Юрием Шапкиным?
— Опа, — чуть не подавился я ромом, — да никаких… не считая того, что работал пару лет с ним в одной комнате, но это очень давно… ну и плюс женюсь скоро на его секретарше Леночке, если это можно назвать отношениями с начальником Империала.
— Совет да любовь вам обоим, — Евгений хорошо приложился прямо к бутылке с ромом, потом продолжил, — теперь давай про подземный ход поговорим…
— Стой-стой, — притормозил его я, — а про Шапкина ты просто так что ли брякнул? Сказал А, говори и Б — как он-то замешан во всей этой чертовщине.
— Да просто он был главным режиссером спектакля возле паровозов, вот и все, — ответил мне комиссар, — идея его была, реализация на мне и Косте… больше ничего.
— Хорошо, убедил, — я снова подставил стакан для удивительно приличного напитка, — давай теперь про подземные ходы… вчера-то зачем ты там под моими окнами маячил, а? Леночка тебя срисовала, начала задавать неудобные вопросы.