В любом случае, тут имелся стол, стул, а за окном еще хватало света, чтобы не требовалось немедленно бежать вниз, выпрашивать керосиновую лампу или свечи. К тому же, один из уличных фонарей висел прямо за окном.
Я даже не стала разбирать сумку целиком. Выложила на стол трубку, кисет, спички, пепельницу. Не торопясь, забила в трубку первую порцию. Глубоко затянулась, дожидаясь, пока привычный уютный аромат вытеснит все прочие запахи на периферию восприятия. И лишь тогда приступила к чтению, привычно уже продираясь через паутину малограмотных каракулей.
Всего на территории участка было найдено, как и сказал Грэхем, пять покойников. Мужчины, человеческой расы, от семнадцати до двадцати двух лет. Два трупа были раздеты догола, судя по многочисленным следам вокруг, это постарались местные обитатели трущоб. Еще троих то ли стражники обнаружили слишком быстро, то ли аборигены побоялись их тронуть. Опознать удалось четверых покойников. Приказчик, дворецкий, клерк из адвокатской конторы и цирюльник.На телах никаких следов насилия даже выражение лиц выглядит спокойным и умиротворенным. Словно все пятеро умерли во сне, причем видя отнюдь не кошмары. Одежда тоже в полном порядке, не считая нескольких жирных пятен.
Один след все же имелся. У всех пятерых на шее, в районе сонной артерии (в одном отчете записано как яремная вена) отмечено наличие двух небольших отверстий в коже.
А еще несколько рапортичек в папке явно выделялись в лучшую сторону. Написанные почти без помарок, аккуратным, разборчивым почерком, причем некоторые употребляемые слова наводили на мысль — составлял описание человек, получивший в качестве образования нечто большее, чем курсы для неграмотных стражников. Определенно, это весьма обнадеживало — ведь если кто-то сумел внятно изложить свои мысли в письменном виде, рассказать он сумеет еще больше. Инспектор, — я перевернула лист, чтобы убедиться в правильности фамилии, — Симпкинсон. Надо будет его найти.
— Здесь мы его и нашли.
Прижимать к лицу надушенный платок выглядело бы явно неуместным жестом. Хотя мне доводилось видеть, как подобным образом поступают почтенные седовласые джентльмены, чье обоняние наверняка куда менее чувствительно.
Сказать, что крохотный проулок между деревянным домом и стеной, оставшейся от чего-то кирпичного, вонял, значило бы чудовищно преуменьшить. Типичные для трущоб запахи мочи, экскрементов и навоза здесь составляли только часть, причем не самую большую. Большую же часть витавших в здешнем воздухе сложных молекулярных цепочек порождала гниющая рыба, в количестве не менее полубочки. Возможно, сельдь, хотя процесс разложения зашел слишком далеко, чтобы сказать уверенно. Дополнительную ноту вносил резкий алхимический привкус… хлора?