— Проветривание запрещено правилами конспирации! — отрезал Химик. Затем встал и, продолжая держать меня на мушке, отступил к столику с горелкой. — Курите, но с осторожностью. Пары эфира легко воспламеняются.
— Ах, эфира…
Теперь все окончательно встало на свои места. Конечно же, серный, он же диэтиловый эфир. Мой учитель парфюмерии не использовал его в своих комбинациях, но узнать-то запах я могла!
— Им вы усыпляли своих клиентов и затем выкачивали кровь!
— Далеко не самая страшная участь, — с деланным равнодушием отозвался Химик. — Без боли, без страха. Многие мои товарищи по борьбе могли лишь мечтать о такой смерти.
Он снова покосился на столик с горелкой.
— И давайте без этих ваших эльфийских фокусов с киданием табака в глаза и прочим. Поверьте, у меня рука не дрогнет.
— Не собираюсь делать ничего подобного! — соврала я, выкладывая свои курительные принадлежности. — В отличие от вашего гостя, у нас, Перворожденных, уже имеется вечная молодость и мы не любим ею рисковать.
— Надеюсь на ваше благоразумие, — сухо бросил Химик.
Привычные, рутинные действия успокаивают, а еще — помогают сосредоточиться. Набить трубку, чиркнуть спичкой, затянуться… я закашлялась, раздраженное продуктами разложения эфира горло все же дало все же о себе знать. Это моя вторая трубка, из морской пенки, давно уже потемневшая. Обычно я сейчас использую бриаровую, но в этот раз почему-то взяла ей с собой…
А еще она легче и её проще метнуть через весь зал.
Выстрелить Химик все же успел. Но вот прицельным этот выстрел уже не был — сложно в кого-то целиться, когда твои глаза запорошило горячим пеплом. Свободной рукой он схватился за столик с горелкой, опрокинул его — и почти сразу там встала стена гудящего пламени, раздвинулась вширь…
Захлестнув голову плащом, я прыгнула к окну. Пространственная ориентация не подвела — локоть врезался не в доски стены, а в перекрестье рамы, выбивая её наружу вместе со стеклом и вываливаясь наружу следом. Сзади донесся отчаянный, но почти сразу оборвавшийся крик, а затем из окна выхлестнул огненный язык, тут же принявшийся карабкаться вверх по доскам.
Кто-то схватил меня за плечи, оттащил прочь. Когда я оглянулась, первый этаж фотосалона уже был весь объят пламенем.
— Хорошо горит, — произнес инспектор Симпкинсон, глядя при этом на свои колени, сплошь измазанные грязью. — Будто его заранее какой-то горючей гадостью пропитали. Куда только пожарные смотрят…
Словно в ответ на его слова на ближайшей каланче заполошно ударили в колокол.
— Вы… давно тут?
— Только что подошел, — гоблин показал мне обрывок бумажной афиши с оборванной надпись «…алон». — Вернулся к тележке, осмотрел её повнимательней, нашел вот этот обрывок и начал вспоминать, где видел подобное и вспомнил. Подхожу и тут вы из окна прямо мне под ноги выпадаете.