[До потери сознания: 15 секунд]
Серый свет ударил по глазам так, будто кто-то направил фонарь в лицо. Я вышел из Пелены.
Площадка. Камень, мокрый от конденсата. Тела на камнях. Десятки. Кто-то лежал на боку, скрючившись, и его трясло. Кого-то Псари переворачивали на живот, и тот блевал жёлчью на серый камень. Кого-то уже уносили к лестнице на двух палках, как на носилках. Кто-то сидел, обхватив колени, раскачиваясь и мыча.
Полглотка сверху. Вот, что это значит.
[Контроль: стабильный]
[Потеря сознания: сброс]
[Рекомендация: немедленный отдых]
[ПРОРЫВ ЗАВЕРШЁН]
[Стадия: ЗАКАЛЁННЫЙ]
[Круг: 1-й — «Первый вдох»]
[Время во Мгле: 5–8 минут (базовое)]
[Физические изменения: уплотнение лёгких, замедление пульса, начало пепельного оттенка кожи]
[Устойчивость к горной болезни: активирована]
[Разблокировано:]
[— Сканирование: улучшенная точность для I-II рангов]
[— Чтение языка тела: расширенная интерпретация стихийных подвидов]
[— Методы воздействия: доступ к протоколам для III ранга (базовый)]
[— Прогресс Связи: расчёт ускорен на 15% за счёт стабилизации ментального поля]
[— Магазин воспоминаний: +15 очков за прорыв (итого: 49)]
Я вышел за Псарями на сухой камень. Тело мокрое. Горечь в воздухе повсюду, густая, как после дождя.
Трещина стоял у гонга, скрестив руки и смотрел. Черви, которые справились с сегодняшним купанием, стояли или сидели кучками. Их было мало — остальные лежали.
Репей лежал на боку у кромки. Его трясло, и он блевал, сжимая руками живот. Челюсти ходили ходуном, и между спазмами парень хватал воздух ртом, как рыба.
Коренастый с квадратной челюстью, тот, что стоял в строю вторым претендентом, лежал на спине и не двигался. Грудь поднималась и опускалась, но глаза были закрыты.
— Этого к Костянику, — Трещина ткнул пальцем в коренастого. — И этого тоже. И вон того, у стены.
Псари двинулись. Трещина дошёл до меня. Остановился. Выцветшие глаза прошлись по лицу, по ногам, на которых я стоял сам.
Уголок сухих губ дёрнулся.
— Прорвался.
— Да. Мог бы дольше стоять.
Трещина посмотрел на меня долго, секунды четыре. Кивнул.
— Хорошо. Это хорошо. Можешь сам идти?
— Могу.
Старик развернулся и пошёл к следующему лежащему телу.
Я мог идти, но стоять уже тяжело. Просто опустился на камень и сел. Ноги вытянул, руки на колени. Псари вокруг занимались Червями, переворачивали, проверяли, командовали «встать» или «лежать», тащили тех, кто сам подняться не мог.
Я сидел и смотрел на Мглу.
Лиловая масса дышала внизу. Языки тянулись к кромке, облизывали камень и отползали. Привычная картина, но сегодня впервые я глядел на неё и не чувствовал ни страха, ни тревоги. Давление в груди ушло. Пробка ушла. Осталось ровное понимание того, что Пелена и я можем сотрудничать.