Питаться, когда кончились свои припасы сухпайков, приходилось найденными в бункере макаронами и кашами из гречневой и перловой крупы — единственное что нашлось и сохранилось спустя такое количество лет в продовольственном складе. Не очень-то разнообразно.
Через неделю «Крот» стоял в ангаре полностью расконсервированный и готовый к работе. Подав внешнее напряжение, они проверили систему жизнеобеспечения и двигательные установки. К удивлению Куликова «Крот» работал: выдавал воздух и стрекотал гусеницами. Осталось только засунуть в активную зону реактора сборку с урановым топливом и залить воду для работы турбогенератора, чтобы «Крот» смог перейти на внутренний источник энергии.
— Вот и все, — произнес Анатолий Коростин, когда последний консервирующий слой с последнего агрегата был снят. — Осталось нанести визит на Белоярскую АЭС.
— И унести оттуда ноги, — добавил Вадим.
— С топливом, — уточнил Филиппенко.
— Посидим в рубке в последний раз перед выходом? — предложил старшина.
— Посидим, — кивнул Куликов, и они прошли в рубку управления, где снова расселись по своим креслам.
Здесь в рубке управления «Крота» командование переходило к старшине Коростину. Он быстро разобрался во всех устройствах, понимал их назначение и показания. Остальным лишь оставалось доверять ему и выполнять команды.
В этой рубке если все пройдет удачно им предстояло провести еще немало времени, потому как расстояния поражали воображение. А вот скорость хода «Крота» оставляла желать лучшего: от двух до десяти километров в час в зависимости от типа грунта.
— Выходим через семь часов в полночь, — посмотрев на часы, сказал Куликов. — За это время всем привести себя в порядок и хорошенько отдохнуть. Выходим…
Через семь часов ровно в ноль-ноль они вышли на поверхность. Запомнив ориентиры, чтобы потом при возвращении не плутать в трех соснах и замаскировав выход троица направилась на юго-восток в сторону Екатеринбурга.
Вадим вел свой микроотряд к цели, обходя войсковые соединения китайцев, прячась от всего что летало над головой. Немалый опыт, полученный им в гористых лесах или все же правильнее сказать в лесистых горах Забайкалья, помогал ему в этом. Тремя тенями они проскользнули по занятой врагом территории и оказались у цели.
— Все-таки взорвали, — прошептал Филиппенко, вместе со всеми с закрытой позиции разглядывая Белоярскую атомную станцию, точнее то, что от нее осталось.
От АЭС действительно мало что осталось. Одно большое поле битого бетона и кирпича. Соседние здания также обвалились, хотя их не взрывали, что говорили о мощности ударной волны. Легко угадывался реакторный отсек, так же частично разрушенный.