— Так, наркоманище. Не увлекайся. А остальных-то за что? Ну, допустим, пожрал ты из-за нужды мать Олега Игоревича. Остальных то зачем? И почему все они друг на друга похожи?
— Вот тут-то и кроется вторая причина… — Как-то слегка улыбнулся Игожин. — После случившегося я испытал такое…такое… ну, ты помнишь. Я просто и представить с того момента не могу, как хотя бы несколько дней смогу прожить без подобного… это как наркотик… от этого невозможно отвлечься, это невозможно изменить…
— Господи… вот же уроды мефедроновые. То есть, ты настолько возбудился от поглощения престарелых тёток, что с того момента начал убивать только их?
— А… — Вздохнул Игожин. — Нет, просто… женщин такого возраста и такой комплекции легче всего склеить. Они несчастливы в браке, либо у них и вовсе никого нет. И вот в их жизни с ухаживаниями появляется молодой и перспективный учитель. Осыпает их комплиментами, приглашает домой на чай… — Увлёкся Игожин. — Они подпускают тебя максимально близко, и тогда ты…
— Я понял. Не продолжай. — Перебил его. — Но… я не понимаю. То есть, у тебя был шанс подпитываться как-то иначе, но из-за дичайшего удовольствия ты избирал именно этот вариант? И ещё, почему тебя не заподозрили в смерти матери?
— По поводу Алёны Владимировны… всё просто. У неё и так с сердцем плохо было, поэтому списали на обыкновенный инфаркт…плюс я подвязал эту историю к неадекватному парню, что в последнее время по улицам зверствует. Мне и поверили. — Улыбнулся он. — А про… нет, конечно, сначала пытался действовать по-другому. Я догадался, что могу играть на эмоциях чужих людей, вытягивать силы таким способом. Но… но это было так сложно… на какие эмоции может вызвать людей обыкновенный худенький учитель русского? Да с такой внешностью тебя ни за что не будут бояться, не будут на тебя гневаться. Все только смеются, смеются, и смеются. — Поник головой Игожин. — Раньше я ни в чём не нуждался, был хоть и чересчур толстым, ленивым, постоянно жрал да пил, но, тем не менее, меня все ценили и уважали… из-за моего статуса и моих денег. Но теперь… я превратился в жалкое посмешище. В абсолютное ничтожество, которому ничего не остаётся в жизни, кроме как убивать старых баб, и, хотя бы в эти моменты быть счастливым…
— Охренительная исповедь. — Как указкой ткнул я в сторону Игожина штыком. — Ты слабый. Слабый-слабый человек. Что в прошлой жизни, что в этой. Жрал да пил он… вот сколько времени ты посвящал разработке своего дара, например? Чего ты добился в прошлой жизни? А, Игожин-Коновалов?
— Дар… — Насупился Игожин. — Ни секунды на него не потратил… а зачем…? меня и так всё устраивало… — честно признался он.