На бабу Дуню зашикали, но старая заслуженная колхозница гнула свою линию.
— И что, я не права? Права! Как год, так и ходит Генка гоголем. Хвастается да обещает, на нас свысока поглядывает. А как петух жареный в жопу клюнет, так и бегит по соседям. Люди, добрые, помогите!
Колхозники сдержанно засмеялись уж больно похоже баба Дуня изобразила Геннадия Геннадьевича, председателя колхоза «Слава Октябрю».
— Вот! Права я, Сменыч, права! И люди вона поддержат! — бабя Дуня торжествующе уставилась на председателя Лиходеда.
— Права ты, Евдокия Захаровна, во всем права, со всех сторон.
Председатель развел руками и добродушно улыбнулся.
— Но и меня пойми: помощь оказать надобно? Надобно! Свои мозги-то в чужую голову не вложишь не придумали еще советские доктора такой способ.
Колхозники засмеялись громче, начали переглядываться и вспоминать все проколы председателя Тупикова.
— Товарищи! Тише, товариши! — воззвал к колхозникам Лиходеде.
— Так и что, что просит? — раздался голос с задних рядов. — У нас у самих вона урожай небывалый! Нам может сами помощь нужна! А то чегой-то все мы да мы, как что, так сразу в Путягу за помощью. Сколько можно, товарищи!
«Путяга» — так коротко и емко местные жители называли свой колхоз между собой. Всем остальным такое панибратство не позволялось. За такие слова модно и по сопатке чужаку получить.
— Ты, председатель, подумай, — заговорил еще кто-то, прячась за спинами односельчан. Баба Дуня дело говорит. Оно один раз-то может за себя подумаем! Прогноз нерадостный, говорят, задождит скоро! А ну как свое убрать не успеем?
Колхозники заволновались, загомонили, принялись обсуждать природные приметы и прикидывать, сколько дней осталось до обещанных Гидрометцентром дождей.
— Тихо, товарищи!
Слова невзрачного неприметного мужичка, который сидел рядом с председателем Лиходедом президиуме, прозвучали негромко, но собравшиеся враз замолчали.
Светлана, девушка-секретарь из управления колхоза, что вела протокол собрания, на мгновение оторвалась от своих записей, покосилась на мужичка в военном кителе без опознавательных знаков, в круглых очечках, и снова уткнулась в бумаги.
Товарищ чем-то неуловимо похожий на знаменитого Лаврентия Павловича внушал односельчанам тайный страх. Но если бы кто-то поинтересовался причиной этого глубинного страха, вряд ли хоть один человек сумел бы внятно объяснить, почему боится Виктора Лаврентьевича Третьякова.
Товарищ Третьяков поглядывал на расшумевшееся собрание, блестя стеклами. Один за другим колхозники стихали и настороженно поглядывали то на Третьякова, то на Лиходеда. Председатель молчал за компанию с товарищем парторгом колхоза «Путь коммунизма».