— Так, лицо будет видно — предупредил усатый.
— Идиот, я его для этого и открыла. Давай щёлкай. Кому говорю⁈
Ещё одна яркая вспышка, заставила меня прикрыть веки. Конечно, я прямо сейчас мог закончить этот спектакль, но не стал этого делать. То, что именно Леночка всем заправляет, я уже понял. Теперь надо выяснить, зачем им понадобилось компрометирующие меня фотографии, и кто отдал приказ их сделать?
— Васильич, делай ещё серию снимков. И когда будешь проявлять, обойдись без брака.
— Елена Станиславовна, и всё равно я не понимаю, зачем светить в кадре своим лицом?
— Вот из-за того, что не понимаешь, так и будешь вечно в лаборатории комбината, на подхвате, сидеть — предрекла Леночка. — Те снимки, где лица не видно, можно, к примеру, его жене показать или родным, чтобы дискредитировать. А там, где моё лицо есть, можно использовать для его обвинения в изнасиловании.
— Что-то непохожа ты на изнасилованную секретаршу. Вон как лицо светится, после ваших трёхчасовых кувырканий в бане — недовольно пробухтел усатый и сделал ещё один снимок.
— Ничего, Васильич, это мы сейчас исправим. Теперь давай, будто он меня схватил, держит за шею и принуждает.
Леночка спустилась к моему паху, скрючилась, будто упираясь, и положила мою ладонь себе на шею. Почувствовав близость её головы, моё мужское естество начал проявлять активность. Увидев это, Леночка вместо того чтобы отстраниться, воспользовалась ситуацией и заставила усатого, сделать серию чрезвычайно провокационных фотографий.
— И всё равно Елена Станиславовна, у тебя фейс чересчур довольный — изрёк фотограф после того, как сделал очередной снимок.
После этого секретарша печально вздохнула, и я почувствовал её желание.
— Да, я довольна. За последующие двадцать лет, он первый, кто заставил меня орать и стонать по-настоящему — внезапно призналась Леночка. — Ты говорил, что твоё зелье в мясе, вырубит его на сутки и нам придётся постараться, чтобы инсценировать изнасилование. А вместо этого он пришёл и овладел мной как зверь. И до того, как уснуть, он делал это столько раз, сколько хотел, и так, как этого хотел.
— И всё-таки, Елена Станиславовна, я считаю тебя старой нимфоманкой. А насчёт зелья думаю возбуждение и взрывная гиперреактивность пациента, это особенная реакция его организма, на некоторые компоненты, входящие в состав смеси — пробухтел усатый.
— И всё равно, какой-то странный этот участковый. Таких я не видела уже очень давно. Давай, Васильич, последний кадр и закругляемся. Твоя задача — проявить все фото до утра, а пока ты будешь возиться, я прослежу за нашим подопечным.