— Вернешься? — впился в меня взглядом варгар.
Я кивнула. У нас же совместная опека над волчонком, он что… забыл?
— Браслет оставлю пока тебе…
— Нет! Не снимай!
И я, вновь кивнув, обратно застегнула украшение.
— Пообещай мне…
— У тебя там горит что-то, — почуяв характерный запах, я указала на сковородку. Странно, что волк сам с его фирменным нюхом ничего не почуял.
— Твои ж… блинчики! — рявкнул вер, спасая наш «завтрак». Впрочем, спасению этот конкретный блин уже не подлежал.
В отличие от других.
В доме варгара мы с Микой провели еще целых два дня, играя в семью. Мама, папа, сын… все было, как в сказке, если бы не грядущая разлука, о которой мы упорно не говорили. А потом я уехала вместе с сыном, пообещав Итану, провожавшему нас в аэропорту, вернуться, но столичная жизнь — такая привычная, размеренная, понятная — очень быстро затянула меня в свою трясину. Навалились какие-то проблемы, налетели сомнения, проснулась неуверенность и активировалась рассудительность, требующая думать головой, а не местом пониже пояса. Да и волчонку в большом городе понравилось: уж там точно было куда сходить и на что поглазеть десятилетнему мальчишке.
Так за неделей пролетела вторая, за ней месяц… а потом я узнала, что беременна. Но и это не вернуло меня обратно в Аулар, ибо работа, квартира, прочее. А главное, Итан звонил все реже и совсем перестал спрашивать, когда я, наконец, прилечу.
Наигрался в семью мой большой белый волк.
Печально, но такова жизнь.
Обернувшись, я посмотрела на величественное здание университета, где преподавала пять лет. За этими стенами остались профессора и студенты, среди которых были и завистники, и приятели, и просто интересные умные люди, с которыми мне посчастливилось работать. Сожалений не было, только светлая грусть, которая вызывала улыбку.
Возможно, пройдет каких-нибудь семь-восемь лет, и уже Мика переступит порог этого ВУЗа, чтобы выучиться… например, на программиста. Или на экономиста, аналитика… да на кого угодно! Может, он художником станет, учитывая его талант. Или, как вариант, архитектором. Квартиру я свою решила пока не продавать — договорилась о ее сдаче в аренду моему бывшему коллеге. Мало ли нам придется сюда еще вернуться? Или не нам, а Миккелю… или той мелочи, что растет у меня под сердцем.
— Ты расстроена, мам? — спросил сын, тоже рассматривая высокое каменное здание с застекленными верхними этажами, где располагались студии факультета дизайна, искусств и строительства.
— Вовсе нет! Я просто… прощаюсь. С прошлой жизнью. Мысленно, — пояснила ему и снова улыбнулась, но уже по-другому. Тепло и ласково, а еще чуть-чуть лукаво.