У(лю)бить дракона — Александра Гусарова

 И тут я поняла, что обязательно должна внести еще один хороший момент до свадьбы. Под венец я пойду с красавчиком мужем и никак иначе. И это не в обиду Александру, а, наоборот, с заботой о нем!

Когда замок наконец-то опустел, мы с облегчением выдохнули.

— Какой-то день очень тяжелый выдался, — с напускной грустью выдала я. — Спать пойдем?

— Да я, вроде бы, еще не хочу, — растерялся он.

— Можешь не засыпать и даже глаза не закрывать, — предложила в ответ. — Просто полежим!

— В смысле полежим? — до него стало доходить, что упрямая жена что-то задумала.

— Лекс, я подружилась с твоей матушкой! В первом браке мне это так и не удалось. А благодаря твоей помощи, сегодня вышло. Мы оба заслуживаем секунды счастья и тишины. Но расставаться с тобой я не хочу. Поэтому простой пойдем и полежим! — и взяв его за руку, потянула в свою спальню.

Дракон испуганно дернулся, попытался выдернуть руку из моих пальцев. Однако я предполагала подобный финт и держала его крепко. Понятно, что драиться со мной он не собирался. Но пятками уперся в пол. А так как он в итоге стал крупным мужчиной, сдвинуть с места мне его было затруднительно. Пришлось действовать хитростью.

Я перестала тянуть и подошла к нему, положила руки на его вздымающуюся от волнения грудь и легонько ее погладила:

— Любимый, не нужно бояться! Я от тебя точно не сбегу.

— Ты обещаешь? — его голос слегка дрожал, а глаза лихорадочно заблестели.

— Конечно! — я постаралась выдать улыбку коварной соблазнительницы. Как у меня это получилось, без зеркала определить было сложно. Однако дракон продолжал упорствовать. — Лекс, если ты не веришь в мои чувства, то поверь фактам. Арини пообещал, что если я от тебя сбегу, то меня снова вернут в замок к Азардину. И там я буду лежать в холодной, одинокой кровати и слушать, как через стенку мой бывший муж со своей любовницей занимаются сексом. Скажи, а мне это нужно?

— А разве при сексе шумят? — Бомбардилл растерянно хлопнул глазами. — Мне всегда казалось, что это интимное действо. Поэтому шума от него не может быть.

— Но если это делать с душой и большой любовью, то тихо не получится, — рассмеялась в ответ. — Женщины, как минимум, стонут от удовольствия, не в силах сдержать свои эмоции.

Смешно сказать, но подобную радость я испытала лишь один раз, когда еще до свадьбы согрешила с Азардином в беседке в саду. Я даже боли не почувствовала. И что произошло поняла лишь по красному пятнышку на желтой обивке диванчика, стоявшего там. А после мужа словно подменили. От него шел лишь холод и ничего больше. Меня грела все эти годы мысль, что в итоге я получу долгожданного малыша. Именно в нем я видела свое предназначение и будущее счастье. Однако мечтам моим так и не суждено было сбыться. И я терпела боль ради него.

— Ты тоже стонешь? — вдруг спросил он.

— А ты меня тоже любишь? — парировала я. И мусорщик завис. Он явно не знал, что мне ответить. Взлохматил пятерней волосы на макушке, потряс головой, пожал плечами и жалобно прошептал:

— Рига, я не знаю! Иногда мне кажется, что люблю. Сильно люблю. Но я же не могу никого любить, кроме своей истинной!

— Да грах с ней! — взорвалась я. — Смотри, ты же любишь яблоки и груши одновременно. Что из них тебе нравиться больше?

— Но это же фрукты, — он никак не мог понять, что я от него хочу.

— Да какая разница! Просто пойми, что любовь иногда можно делить на двоих и даже троих.

— Это же аморально! — округлил он глаза. Вот, тоже мне моралист.

— Нет, если это твои дети. Их может быть пять, десять. И родители будут любить всех. И я у тебя точно также. Я как младший ребенок в семье. Нежданный, но ставший любимым.

— Да, мама всегда Азара больше любила, — вздохнул он невпопад.

Грах, я кажется опростоволосилась. Только отступать не спешила.

— Пойдем, а? Я точно никуда не сбегу, потому что мне некуда бежать.

— А ты меня не возненавидишь?

— Нет, — покачала я головой. — Я двадцать лет терпела, как выяснилось, нелюбимого мужа. И как видишь выжила. И даже умудрилась испытывать к нему теплые чувства. А тебя люблю. мы просто полежим рядом и не будем делать ничего против твоей воли.

Э-э-эх, словно девицу уговариваю! Но если хочешь иметь красавчика перед алтарем, то придется потерпеть. Я была практически уверена, что ему понравится. Хотя не представляла, что мне придает эту уверенность.

И он сдался. Кивнул, сам взял меня за руку и повел к себе:

— Я хочу, чтобы ты была рядом на моей территории.

А я разве против? У него кровать, скорее всего, шире.

Сегодня пал первый запрет. Я поднялась вслед за ним на третий этаж. Мы шли по широкому коридору в спальню. А я, неожиданно для себя, обнаружила портреты семейства Эйзенхард на стенах.

Большинство из них мне были знакомы по королевскому дворцу.

— А разве картины могу быть написаны в двух экземплярах? — уточнила у Бомбардилла.

— Это копии, — покачал он головой. — Мне захотелось иметь кусочек семьи в своем замке на отшибе мира. За хорошие деньги любой художник напишет тебе точную копию своей работы. Она не имеет стоимости подлинника, но душу греет.

— Можно я их внимательнее разгляжу? — попросила я.

— Смотри! — выдохнул он с некоторым облегчением. Неужели так меня в постели боится?

Я медленно передвигалась от полотна к полотну. Сегодня я смотрела на них совсем другими глазами. Сначала не понимала, что же мне не хватает. И когда почти дошла до конца, поняла:

— Лекс. А почему тебя на этих полотнах нет?

— Потому, что я не достоин стать наследником королевской четы. А это парадные портреты. Я это право потерял вместе с истинной. Хотя один все же есть.

До этого он выпустил мою руку, давая свободно смотреть на картины. А сейчас снова перехватил ладонь и подвел к самому последнему полотну, до которого я так и не дошла.

Это был парадный портрет двух принцев: Александра и Азардина. Братья стояли плечом к плечу, положив руки на эфесы шпаг. А за ними красовалась изображение двух величественных красных драконов.

Я чуть не вскрикнула, что у Бомбардилла тоже красный дракон. Но вовремя захлопнула рот. Был красным. Сейчас сложно представить в каком он состоянии. Если судить по внешности самого хозяина тела. Этот портрет был самым интересным.

Как истинные близнецы браться были похожи как две капли воды. И все же у них было одно заметное различие. Азардин был голубоглазым. А Александр имел глаза цвета молодой зелени. На портрете им было лет по восемнадцать, не больше. Хотя драконы скорее всего были старше. Они очень долго сохраняют юный вид.

А я с грустью вспомнила того Азардина, которого встретила двадцать лет назад. Святой Элмак, сколько воды с той поры утекло! Как сильно поменялся мир и поменялись мы.

Однако целью моего приходу сюда была не картина. Это можно будет и потом разглядеть во всех подробностях. Я схватила Лекса за пальцы и попросила:

— Что ж, Александр Бомбардилл, веди меня в сою обитель.

Я увидела, как нервно дернулся кадык на мощной драконьей шее. Только возражать он не стал, а потянул меня к двери из темного дерева с изображением дракона на ней. Он приложил ладонь в центр картинки. Глаза нарисованного дракона и вспыхнули красным цветом. И дверь со скрипом открылась.

— Боишься, что тебя украдут? — не преминула поддеть его я.

— Да кому я нужен, — усмехнулся он, очаровывая меня своими ямочками. У Азара их нет. Но на картине это не нашло места. — Просто из моего кабинета идет вход в сокровищницу. Так еще в древние времена повелось. А я просто не стал менять когда-то заведенные порядки.

Пришлось согласиться. Сокровищница — это серьезно. Тем более, что скоро сокровища станут не просто его, а нашими.

Первым делом мы ожидаемо попали в кабинет. Он был сугубо мужским и аскетичным. Стол, три кресла, диван и стеллажи с книгами и какими-то свитками. В противоположной стороне от входа было еще две двери.

— Эта дверь в спальню, а это в сокровищницу! — нарочито безразличным тоном сообщил Александр. — Куда идем?

Глупыш, неужели он думал, что я ему предпочту какие-то там бриллианты? Вслух я точно этого не говорила. Но он каким-то драконьим чутьем это понял. Улыбнулся. Притворно вздохнул и сказал:

— В спальню, так в спальню.

Кровать в его покоях была точно больше моей. Постельное белье оказалось белым и хрустящим. Я подошла, не удержавшись, и погладила его рукой:

— Тебе кто простыни стирает? — и вообще здесь было удивительно чисто, не то что в остальном замке. Я даже немного при ревновала, правда не поняла к кому.

— Магия, — он пожал плечами. — Простенькое заклинание бытовой очистки. До тебя люди сюда не приходили и порядков не наводили. А я не хотел зарасти грибами и прочей нечистью.

— А почему мне не почистил? — все же нашла повод придраться.

— Сначала не хотел, — он пожал плечами. — Потом ты не просила. Да и тебе явно нравиться возиться со стиральными чанами.

— Почистишь? — не отставала я.

— Я так понимаю, что ты вознамерилась переселиться в мою спальню. Здесь и так чисто, — уголки его губ дрогнули и поползли вверх. — И что мы будем делать?

— Как что? — я притворно удивилась. — Конечно, спать.

— Тогда иди в ванну. Я после тебя. Уступаю тере место, — слегка поклонился он.

Раз уступают, значит, пользуемся.

В спальне было еще две двери. Такой бесконечный лабиринт: комната- двери, следующая комната — следующие двери. За одной из них был обычный санузел с раковиной и туалетом. А вот за второй дверью был… бассейн.

Это было настолько удивительно по сравнению с остальным замком, даже если брать хрустящие белоснежные простыни.

Он был выложен голубой плиткой. Вода от этого казалась небесно-голубой. Хотя потолок был обычным белым. Из противоположной стены торчало что-то, похожее на золотистый трамплин. Я озадаченно посмотрела, не понимая, что это такое. Потрогала кончиками пальцев воду. Она оказалась холодной, даже ледяной. 

Я уже успела раздеться и сейчас стояла голой перед этим ледяным совершенством, в котором совсем не хотелось плавать. Поэтому закуталась в простынку, приготовленную для выхода из бассейна, и выглянула обратно в спальню.

Александр сидел в кресле, расслаблено откинувшись на спинку. Мне показалось, что он задремал. Но когда я выглянула, тут же открыл глаза и с удивлением поинтересовался:

— Ты уже все?

— Это ты, скорее всего, решил согреть бассейн за счет моего тепла? Только я не огненный дракон. Воду греть не смогу, — возмущенно выдала я.

— Прости, я просто не подумал! — он тут же вскочил на ноги и сделал шаг в мою сторону.

А я дернулась и поняла, что простынь перестала меня слушаться и начала медленно падать.

Как бы сильно не искажало мироздание внешность Бомбардилла, повадки и реакции у него оставались драконьими. Не успела я опомниться,  он подлетел ко мне, подхватил простыню и закутал покрепче да в придачу завязал узлом, чтобы точно не упала.

Оставалось лишь философски хмыкнуть. Нет, я не подстроила этот трюк. Он самопроизвольно получился. И в какой-то мере я благодарна, что получилось именно так, а не иначе. Было бы хуже, если бы я предстала перед Лексом в чем мать родила, а он презрительно фыркнул и от меня отвернулся. Поэтому кашлянула, прочищая горло, и поблагодарила:

— Спасибо! — хотя, нужно признать, что мой голос все еще оставался сиплым. — Неловко вышло.

— Ничего страшного, Рига. Еще немного, и ты в подобном виде будешь ложиться со мной в постель каждую ночь, — удивительно, но выражение лица у него стало мечтательным, а голос лился, словно мед. Он явно годился своей выдержкой и словами, которые нашел, меня успокаивая. В голове тут же промелькнула мысль сдернуть простыню уже осознанно. Однако я тотчас ее прогнала. Рано! Нельзя спугнуть. Он только-только начал оттаивать и открываться передо мной. Поэтому вздохнула и забралась на кровать прямо в простыне и натянула на себя одеяло по самый подбородок.

— Я в ванну! — сообщил дракон и скрылся за дверью. А у меня появилась возможность помечтать. Какой он выйдет? Как выглядит без одежды? Смогу ли я удержаться и не начать к нему приставать? Или нырнет в ледяную воду и вынырнет уже без всяких желаний и потребностей? Тогда понятно, почему бассейн холодный.

Я отлично знала, что такое возбуждение. И однажды дошла до высшей точки в той самой беседке. А остальное время Азардин просто замораживал мои чувства. Зато я больше ничем не маялась.

А вдруг наоборот? Он будет таким страшным и непривлекательным, что я от отвращения не смогу к нему прикоснуться и не разрешу касаться меня? Похоже, он именно этого и боялся. А не переоценила ли я силу своей любви и желания?

Потом все же решила, что решать проблемы буду по мере их поступления. Даже прикрыла глаза и задремала.

Очнулась в темноте от того, что матрас рядом со мной прогнулся. К моему великому разочарованию, дракон был в рубашке. Тонкой, без пуговиц. Но все же рубашке. Было ли на нем что-то внизу, я не поняла. Хотя по ощущениям ноги оказались голыми и волосатыми. Здесь братья тоже были одинаковыми.

Азардин их периодически брил. И это было хуже всего. Они имели свойство отрастать и неимоверно при этом колоться. И сколько бы я не просила его это не делать, он меня словно не слышал. Теперь я подозреваю, что в «чистом» виде он посещал Марицу и ей подобных. А мне и так годилось. У Александра они ощущались, но слава Элмаку, не кололись. И было даже приятно, что рядом лежал мужчина.

Он криво улыбнулся и притянул меня к себе. Бедное девичье сердечко забилось в предвкушении. Однако дракон положил мою голову себе на плечо, погладил по волосам, поцеловал в висок и прошептал:

— Спи, любовь моя! День сегодня был тяжелым!

Я повозилась, устраиваясь удобнее. Попыталась прижаться к нему всем телом. Все же я не отказалась от мысли его соблазнить. Но чтобы инициативу проявил он сам! И не заметила, как уснула.

Давно, пожалуй, с момента нашего развода и с того момента, как Марица вошла в наш дом, я так сладко не спала. Словно вернулась на свое законное место.

Сколько я проспала, не знаю. проснулась от того, что ощутила какое-то шевеление рядом. Немного испугалась и поспешно открыла глаза, пытаясь оценить обстановку. И тут же ощутила чужую руку на своей груди. Вспомнила где я и с кем. И сдержала крик, который от страха так и рвался наружу.

В окно падали сиротливые отблески луны. Поэтому, в принципе, все оказалось видно. На окнах в спальне Бомбардилла занавеси отсутствовали. Он не отвлекался на такую мелочевку. Тем более что с этой стороны замка никто не жил. И любые картинки, которые могли в окне показаться, смотреть и оценивать казалось некому.

Сам же дракон безмятежно спал. Только его шаловливая рука жила своей собственной жизнью, независимой от его тела. Она упорно скользила по запретной зоне женского тела и пыталась найти узел простыни, в которую я была закутана. Как я это поняла? Она в итоге нашла его и стала пытаться развязать.

Пару минут я лежала не дыша, анализируя и сопоставляя факты. Судя по недавнему рассказу Александра, когда дракон находит свою истинную, его тело начинает жить самостоятельной жизнью, независимой от разума. Нет, разум тоже принимает участие. Однако притяжение настолько велико, что он просто не может противиться. А разве могут быть две истинных? Сестры-близняшки у меня точно не было.

Не найдя ответа на вопрос, я переключилась на лежащего рядом мужчину и тихонько позвала:

— Ле-екс! — я не собиралась его будить, а просто проверяла, насколько крепок сон. Глаза остались закрытыми. Легонько погладила его по щеке. Эффект ничем не отличался. Дракон продолжал спать. Или мне святой Элмак помогает?

Рука, покрытая черными волосками, длинные пальцы и широкие плечи отвращения у меня не вызывали, а наоборот, притягивали. В животе бабочки водили хоровод и даже приплясывали. А я начала дрожать от нетерпения.

И тогда решила рискнуть и подцепила пальцами узел, помогая нахальной руке. Женские пальцы более тонкие, да и не спала я. Поэтому он легко распутался и распался, оставляя мня обнаженной рядом с Бомбардиллом.

Почувствовав, что ткань больше не мешает, он блаженно застонал, обхватил меня обеими руками и… уткнулся носом между моих грудей. А после продолжил спать, сладко причмокивая во сне. Меня, что ли там целовал?

Мне ничего иного не оставалось, как заснуть дальше. Однако нужно признать, что далось это непросто. Представьте состояние женщины, которая лежит в голом виде рядом с любимым мужчиной и что-то сильно хочет?

Только реальность диктовала другие условия. Через какое-то время я все же уснула. Проснулась уже от того, что мои щеки и шею кто-то покрывал легкими поцелуями. Попыталась открыть глаза. И оценив обстановку, решила закрыть их обратно. Солнышко встало уже достаточно высоко и нещадно било прямо в лицо.

Но основной причиной оказалось не это. Теперь уже Александр, подозревая, что я крепко сплю, целовал меня с упоением. Лицо к тому времени закончилось, и он начал спускаться ниже. Шея. Плечи. Грудь. Когда горячие губы приникли к малиновым вершинкам, я не выдержала и застонала от удовольствия. А он тут же отпрянул.

Пришлось признаваться, что не сплю. Я подняла веки и встретилась с озабоченным зеленым взглядом дракона.

— Я сделал тебе больно? Прости! — тут же повинился он.

— Лекс, ты дурачок, да простит меня святой Элмак! — фыркнула в ответ. — Или ты никогда не слышал, что женщины стонут от удовольствия?

Его выражение мгновенно превратилось в ошалелое. Губы превратились в тонкую полоску, а кадык нервно дернулся:

 — От удовольствия, а не от боли? — уточнил он на всякий случай.

— Именно так, — подтвердила я. — И я бы не отказалась, чтобы ты продолжил.

Элмак, но почему мне приходится объяснять взрослому мужчине такие элементарные вещи? Почему он опять застыл, не понимая, то ли прекратить свои ласки, то ли поддаться на мои уговоры? Бомбардилл всегда слыл умным драконом. В том ему не откажешь. И он сделал правильные выводы. Склонился снова надо мной и прикоснулся губами к груди. Правда его глаза при этом остались открытыми. Лекс отслеживал мою реакцию.

А меня словно молнией ударило. Как я сразу не сообразила, что губы-то были горячими! Двадцать лет исчезли, словно их никогда и не было. А я вернулась мыслями в ту беседку, когда плавилась от удовольствия, впервые в жизни узнавая, что такое любовь мужчины.

Поняв, что лежу с закрытыми глазами и блаженной улыбкой на лице, он осмелел и пустил в ход руки. Горячая ладонь огладила мое тело и решительно поползла вниз. Когда же я широко раскинула ноги, давая ему доступ, он на секунду замешкался, а затем накрыл ладонью мое лоно.

Я же решила, что тоже могу себе позволить некоторые вольности. Стала поглаживать его плечи, торс. А затем нырнула рукой вниз, к явному признаку мужественности, которое упиралось мне в бедро.

И в этот миг стало ясно, что последние двадцать лет были потеряны зря. Даже не потеряны, а банально заморожены. А сейчас я начала оттаивать.

Главное, на ощупь это был не тот задохлик, которого я встретила в первый раз, попав в замок Бомбардилла. Под моими пальцами перекатывались упругие мышцы. А лицо… На него просто можно не смотреть. Зачем открывать глаза, когда и так все классно? А губы у него упругие и ласковые. Я словно сейчас лежала совсем с другим мужчиной, который мне очень сильно нравился.

Однако любопытство очень мощная сила. Все же приподняла веки. Лекс обнаружился в той же рубашке, в которой ложился спать. Только я давно обнаглела и, задрав ее, пробралась к голому телу. Одеяло, под которым мы кутались всю ночь, сползло на пол. Снизу он был обнажен полностью. И это казалось даже немного веселым, словно рядом со мной лежал маленький мальчик. И этот малыш сейчас вытворял такие штучки, от которых я буквально плавилась.

Зачем же терять такие прекрасные моменты? Я со скомканной подо мной простынкой разве лучше выгляжу? Поэтому благоразумно закрыла глаза и отдалась на волю чувствам.

И в тот миг, когда я, казалось, уже вся горела. Да и дракон точно не остался равнодушным. Казалось, что еще секунды и наше единение свершится, в окно что-то прилетело, создав шум, от которого и мертвый бы проснулся. Спасибо, что окно не разбилось.

Александр ругнулся, как я никогда не слышала, быстро вскочил с кровати и подбежал к окну. Я же осталась лежать в надежде, что он сейчас вернется обратно. Только дракон открыл окно и громко спросил:

— Ваше преосвященство, вы что-то хотели?