Алиса уже решила, что будет работать одна, как вдруг чья-то тень накрыла её конспект. Она подняла голову и увидела Илью Медведева – Потапа, хотя тогда его никто так не называл, просто высокого первокурсника с медвежьей мощью в плечах и жёлтыми искрами в глубине зрачков, которые выдавали в нём оборотня. Он смотрел на неё сверху вниз, и в его позе не было ни капли сомнения, только спокойная, почти ленивая уверенность человека, который привык, что ему уступают дорогу. Он всем своим видом демонстрировал, что пришёл сюда не учиться, а завоёвывать.
– Ты свободна? – спросил он, и голос его прозвучал так, будто он не спрашивал, а констатировал факт, который требовал лишь формального подтверждения.
Алиса сглотнула и кивнула, не доверяя своему голосу, потому что горло вдруг пересохло, а внутри всё сжалось в тугой комок – тот самый, который она носила в себе с детства.
– Ну и отлично, – сказал Потап и плюхнулся на соседний стул, даже не спросив разрешения. – Ты у нас отличница, я смотрел твои зачётки. Будешь моим напарником.
Он произнёс это не как вопрос, не как предложение, а как утверждение, и Алиса почувствовала, как по спине пробежал электрический ток, оставив после себя горячий, почти болезненный след.
– Но там нужна пара, – осторожно сказала она, всё ещё не веря, что это происходит наяву. – Ты уверен? Вон сколько желающих с Зиной…
– Зина – обсос, – перебил он, даже не обернувшись в ту сторону, где всё ещё кипела суета. – Она уже переспала со всей группой и разругалась с кафедрой. Мне нужен кто-то, кто умеет работать, а не строить из себя королеву драмы.
Алиса не знала, как реагировать на комплимент, который звучал как оскорбление. Это была правда, но правда, которую она сама себе никогда не формулировала так прямо. Молчание стало её бронёй, её способом выживать, её единственным достоинством, которое кто-то наконец заметил.
– Хорошо, – сказала она, и голос её прозвучал твёрже, чем она ожидала.
– Тогда в среду в шесть вечера в читалке, – бросил Потап, вставая, и добавил, уже отходя: – И не опаздывай.
Он развернулся и пошёл к выходу, не глядя на неё, даже не попрощавшись, и Алиса смотрела на его широкую спину, на то, как он легко, по-хозяйски, рассекает толпу сокурсников, и чувствовала, как внутри неё разворачивается что-то новое, ещё незнакомое, похожее на цветок, который долго поливали, а он всё не мог раскрыться, и вот наконец дождался тепла. Она перевела взгляд на Зину – та как раз подняла голову, проводила Потапа взглядом, полным обиды и неприкрытой злости, а потом уставилась на Алису с таким выражением, будто та украла у неё бриллиантовое колье и надела прилюдно.