Крайний в левой тройке боец вдруг с криком падает на землю, хватаясь за торчащую из ноги стрелу. В полном соответствии с приказом его товарищи продолжили бег к воротам, а за раненым выдвинулась тройка подготовленных для этого санитаров. Прикрываясь большими, сколоченными из толстых досок щитами, они добрались до раненого и начали оттаскивать его из зоны поражения. Эта возня с раненым привлекла к себе все внимание стрелков на стенах, позволив остальной пятерке минеров благополучно добраться до ворот.
Приладив свои заряды в районы петель, они подожгли запалы и тут же бросились обратно. Все пятеро были примерно на середине площади, когда прогремел взрыв. Когда-нибудь в будущем взрыв пяти шаров с неочищенным порохом не произведет впечатления, но сегодня это было сродни обрушению неба на землю. Грохнуло так, что земля вздрогнула под ногами, и, кажется, весь город Киев шатнуло из стороны в сторону.
Бойцы вокруг меня хоть и были готовы к взрыву, но все равно аж присели и слегка оглушенные застыли в ступоре. Воротную башню заволокло черным дымом с рыжими языками пламени, а по всей площади растекся серый вонючий туман.
Понять, насколько разрушительным был взрыв еще невозможно, и я жду, пока пороховая дымка рассеется.
Несколько томительных мгновений, и в разрывах серой пелены уже видно, что башня осталась цела. Несколько покосилась, но в целом, выдержала, а вот ворота, как я и ожидал, сорвало-таки с петель. Взрыв вырвал ворота с места, но сцепленные тяжелым запором дубовые створки не рухнули вниз, а расклинились в воротной арке, по-прежнему перекрывая проход.
К такому исходу я тоже подготовился и командую бойцам с тараном:
— Пошли!
Подхватив тяжелое бревно, двадцать стрелков сорвались с места и побежали к воротам. Защитники на стенах все еще ошарашены взрывом, и ни одна стрела не встречает бегущих.
С полного разгона таран врезается в ворота, разваливая их на две части и обрушивая разбитые створки вниз.
Стоящие наготове отряды встречают это успех радостным ревом, и боевой клич Твери гремит над площадью.
— Твееерь! Твееерь! — Надрывая свои луженые глотки, конные сотни срываются с места в галоп и на полном скаку врываются в темное нутро обгоревшей воротной арки.
На мгновение клич стихает, но тут же вспыхивает вновь вместе с лязгом железа, но уже изнутри кремлевской стены.
В приемной горнице княжего терема жарко и душно. Рассевшиеся по лавкам бояре потеют и сопят нервным дыханием. Десятки толстых горящих свечей добавляют еще жару, а маленькие оконца хоть и открыты, но так невелики, что неспособны принести вовнутрь уличную прохладу.