Паром миновал фьорд, выбрался в открытое море. И пошел вдоль скал, пока на горизонте не показались бивни-волнорезы прошлой эпохи, маяк и сам Нимад.
Шерон первой спустилась на берег, дождалась друзей и с некоторым трепетом ступила на выщербленные камни древнего города. Обойдя ярмарку, выросшую на вересковой пустоши, увидела родные улицы.
Ветер прилетел лепестками яблонь, закружил их вокруг Мильвио, дружелюбной рукой потрепал по кудрявым волосам, шепнул что-то, и он, отвечая на невысказанный вопрос Шерон, кивнул в сторону старого цветущего сада — всего-то с десяток низкорослых, привыкших к суровой непогоде деревьев, которые она помнила с детства.
— Нам туда, — сказала указывающая Тэо. — Идем.
В её голосе было что-то незнакомое для Пружины. Нетерпение? Предвкушение? Он не знал, почему Мильвио позвал его в это путешествие. Как всегда, не стал расспрашивать, предпочитая дождаться и все увидеть самому.
Забор — лишь невысокая ограда из мшистого камня — позволил им без труда проникнуть внутрь. Шерон шла первой, спеша, глядя по сторонам. Ветер резвился, шелестел в ветвях, уронив ей на плечи несколько лепестков.
Девочка, на взгляд Тэо, лет пяти, с рыжими волнистыми волосами, с серыми серьезными глазами, в шерстяном платье в клетку, босая, играла среди деревьев.
Шерон застыла, наблюдая за ней. Губы указывающей чуть подрагивали, но глаза оставались сухими.
Счастливыми.
— Она так выросла…
Одна из веток оказалась на уровне роста малышки, и та, помедлив, сорвала с нее цветок, положила на ладонь, подумала и озорно улыбнулась, отчего на щеках появились ямочки.
Цветок изменился, вырос, потерял лепестки, округлился, стал стремительно расти. И вот на ладони девочки большое красное яблоко. Она откусила от него, стала жевать, с удовольствием жмурясь.
Тэо издал тихий вздох, посмотрел на улыбающегося треттинца, на Шерон.
— Ты знала?
— Мильвио рассказал мне, еще когда вернулся в Риону.
— Волшебник видит волшебника, сиор. Она первая за тысячу лет.
— И теперь… — Акробат был потрясен.
— И теперь, когда магия, которую Тион спрятал в Фэнико, вновь растеклась по миру, мы пришли к ней.
— У нее есть будущее?
— У всех есть будущее, мой друг, — серьезно ответил Мильвио. — Как я уже говорил, ваше поколение куда милосерднее моего. У вас есть шанс воспитать её правильно. А я помогу, чем смогу.
Девочка заметила их, помахала рукой.
— Он сказал мне, что придут друзья! — с милой непосредственностью ребенка произнесла она.
Ветер пробежал по кронам веселым ласкающимся псом, вновь потрепал кудри Мильвио, улетел к вересковым пустошам.