— Это мне известно. Проблема в том, что я убеждённая атеистка, — грустно выдала она.
— Вот об этом и речь! — подхватил её сомнения.
— Но ради тебя… — как-то мечтательно произнесла Графиня.
Что на неё совсем не похоже.
— Ты это, того. Брось! У нас ничего не было! — начал было в ответ.
— Зато ты знаешь во всех подробностях все мои изгибы! — заявила она.
— А вот это уже грязные инсинуации. По сути правда, а в реальности — провокация. Ты же прекрасно знаешь, как так получилось. Очень надеюсь, при посторонних такого не прозвучит! — обратился к ней, рассердившись.
— А это и не для чужих ушей. Просто как аргумент, почему ты. Да и дети у нас будут красивые, — продолжила она нападение.
— С последним тебя разочарую, у нас не может быть потомства. Откровенно говоря, его у меня ни с кем на Земле не может быть. Ну, кроме одной дамочки, но это частность, — отбил последний аргумент.
— Для того у вас и целители, чтобы такую мелочь устранить, — ткнула она меня в очевидный факт.
М-да, соскочить так просто не удалось.
— И тебя такая жизнь устроит? Честно, совершенно не понимаю, для чего тогда нужен брак, но в нашей стране это уже вроде как норма, — ответил неуверенно.
— Вполне. Сам же сказал, многие так живут. Мне тоже захотелось побыть как все, — заявила она.
— Одна беда, неясно, надолго ли тебя хватит? — произнёс вопрос задумчиво.
— А ты возьми и проверь, — предложила она дерзко.
— Ладно, это твоя жизнь, меня такие фортели почти не коснутся. Договорились. А теперь вернёмся к требованиям. Вечером жду намёток.
Чёрт, теперь развитием дара заняться не удастся. Уж больно перевозбудился от такой беседы. Чем бы таким заняться?
— Ты передумал⁈ — радостно задала вопрос Хюго, только войдя в комнату.
Аж простонал от понимания, о чём она спрашивает. Наивный, полагал, будто смена названий их отвлечёт от всяких глупостей надолго. Ну, ничего, тут как раз идея родилась их занять по профилю. Раз тренировка не задалась из-за Графини, думаю, немножко другим делом займусь, а тут тебе всё то да потому.
— И не собирался! — пресёк на корню все поползновения, спровоцированные Настей.
Девушка сразу погрустнела и даже как бы плакать не собралась. Да это ж, блин, ни в какие ворота! Кого-то принуждают к этому, других склоняют, а тут горе прям, отказываются, видите ли! Ремень по Захаровой плачет. Хотя нет, розги! Это же надо, что с невинными разумными машинами сделала!
— Отставить сырость! Ты у нас боевой корабль или артистка из мыльной оперы? — задал ей провокационный вопрос, ответ на который заранее известен.
— Я линкор, «Советская Россия»! — загоревшись, выдала громким голосом она.