— Сын, — сказала она.
— Мать.
— Я получила письмо от Кэмпбелла.
— Ещё одно?
— Да. На этот раз более… вежливое.
Иэн усмехнулся.
— Значит, мой выход в малый зал был оценён.
— Более чем.
Морвен положила на стол свёрнутый пергамент.
Марта не села обратно. Стояла рядом, чуть в стороне, и чувствовала, как меняется воздух.
Опять дела.
Опять власть.
Опять игра.
— Он предлагает прислать мастера для моста у брода, — сказала Морвен. — За свой счёт.
Марта вскинула брови.
— Как щедро.
— Именно, — сухо сказала свекровь. — Слишком щедро.
— Он хочет контроль, — сразу сказал Иэн.
— Да.
— И видимость доброй воли.
— Да.
Марта слушала и видела, как они оба похожи.
Лицами — не очень. А вот умом, сухостью, привычкой резать лишнее из разговора — слишком.
— Не брать, — сказала она.
Они оба повернули головы к ней.
— Почему? — спросила Морвен.
— Потому что мост — это не доски. Это право ездить, возить и считать своим. Если он «починит» мост, через месяц будет говорить, что без него вы бы и дорогу не удержали. А ещё через два начнёт ставить людей рядом с бродом якобы для охраны.
Тишина.
Иэн медленно кивнул.
Морвен — нет. Она просто смотрела.
Потом спросила:
— И что вы предлагаете?
Марта ответила не сразу.
Потому что это было уже не про воду и кашу.
Это было про деньги.
Про силу.
Про демонстрацию.
— Починить самим, — сказала она. — Пусть хуже. Пусть не сразу идеально. Но самим.
— На что? — спокойно спросила Морвен.
Вот. Наконец. Настоящий вопрос.
Марта подошла к окну, посмотрела вниз на двор. Потом повернулась обратно.
— Рыба. Сушёная и копчёная. Мясо. Не только солонина — вырезка тонкими полосами, с солью и дымом. Свечи из воска, когда поднимем пасеку. Травы. Если найдём толкового торговца — специи и краски. Женщины могут прясть и красить шерсть. Не завтра. Но скоро. И… — она чуть усмехнулась, — вам нужен рынок. Не в смысле площади. В смысле головы.
Морвен медленно села.
Впервые за всё время этого разговора.
— Вы говорите так, словно уже давно управляли домом и землями.
Марта посмотрела на неё прямо.
— Я говорю так, словно видела, как дом и люди гниют от безрукости. Этого достаточно.
Морвен не отводила глаз.
И вдруг сказала:
— Завтра поедете со мной.