— Кейташи, ты уверен? — Аой недоверчиво посмотрел в глаза своему подопечному, будто стараясь телепатически донести всю глупость его решения. — Этот Сумада абсолютно полон сил и с полным запасом праны. Я бы не советовал…
— Аой, — голос Кейташи вновь ожесточился, как это уже было ранее. — Это мое решение, и моя ответственность. Сделай, пожалуйста, то, что я говорю.
— Как скажете, наследник, — сдался телохранитель. — Чего мнешься? Кейташи-сан ясно же сказал. Иди сюда и дай уже руки, а то так до позднего вечера провозимся.
Джишин внимательно осмотрел спокойно стоявшего Кейташи, после чего с подозрением протянул руки Аою.
Стас отметил, что раненный Шин и Куса как-то вовремя оказались поблизости. Они никак не демонстрировали своего внимания, но все же были рядом.
— Хм-м-м, занятная работа, — протянул Аой, после тщательного изучения оков. Он крутил руки Джишина туда-сюда, стремясь запечатлеть в памяти даже самый маленький вырезанный на металле завиток. — Явно работа Токитори. Только у этих засранцев хватает извращенности, чтобы так подходить к искусству печатей.
— Так, вы сможете их все же снять? — спросил Джишин, изо всех сил стараясь убрать из голоса надежду.
— За кого ты меня принимаешь, парень? — скривился Аой, бесчувственно руша все надежды. — Конечно, я смогу это сделать. Хоть Токитори змею съели на этих своих печатях, но иногда хватит и простого удара топора, чтобы разрушить красивую ажурную вязь.
— Эти оковы можно было снять… — начал было Стас.
— Это я так, образно сказал, — отмахнулся Аой. — Эй, у кого-нибудь есть лист бумаги?
К счастью, лист бумаги нашелся быстро.
Мизуно положил лист на дерево, после чего прижал пальцы к знакам на оковах Джишина. Пара секунд неподвижности, после чего он стремительно впечатал пальцы в бумагу.
Прямо на глазах изумленного Ордынцева от пальцев мужчины по бумаге начала распространяться вязь символов, выжигаемая напрямую.
Несколько секунд «резьбы» и перед всеми заинтересованными взглядами предстала картинка, в которой один круг был вписан в другой, а между ними и снаружи имелось множество разнообразных черточек.
Площадь получившего изображения, явно превышала площадь оков. Это могло значит лишь одно, местные печати шли не только на поверхности, но и каким-то образом внутри.
Дальше работа Мизуно сводилась к задумчивому рассмотрению схемы и выжиганию праной на краях листа каких-то своих мыслей и расчетов.
Джишин терпеливо ждал, никак не комментируя работу мастера печатей.
Наконец Аой чему-то кивнул, после чего начал медленно и аккуратно касаться пальцами тех или иных знаков на оковах. После каждого такого касания, знаки вспыхивали зеленоватым свечением, которое Ордынцев видел, когда оковы наоборот замыкали.