И на этом плане Кейташи выгодно отличался, так как он предлагал нечто иное. В этом случае перед землянином представало что-то еще, кроме бесконечной дороги заполненной расчлененными трупами, сгоревшими деревнями и реками крови.
Однако если Ордынцев все же хотел и впрямь помочь в реализации этой идеи, то ему следовало стать значительно сильнее.
В мире воителей сила — вот, решающий аргумент. Хуже того, воители в принципе прислушивались лишь к таким же, как и они.
С другой стороны, время пока было, так как даже тот же Кейташи пока ничего не решал. Он был лишь наследником, а все решения принимал его отец.
Что уж говорить о Джишине, который будучи вторым сыном, по факту являлся лишь слугой своего старшего брата.
Причем тем слугой, от которого с удовольствием бы избавились.
Понимание такого расклада заставляло Стаса раздражаться еще больше обычного.
Стас заворочался и поудобнее лег на другой бок, невольно открыв глаза. В этот момент лунный свет очень удачно засветился прямо внутрь землянки, осветив разорванное лицо кутисакэ-онна, находящееся практически вплотную к лицу Стаса.
Сама же ёкай находилась в своем человеческом облике и лежала вдоль стенки параллельно самому Стасу.
Ордынцев имел достаточно крепкие нервы, однако в тот момент, он совсем не героически истошно заорал благим матом.
Точнее попытался, так как холодная ладошка мертвого духа, крепко запечатала его рот, не давая даже дернуться.
Большие и черные глаза духа приблизились еще ближе к мечущимся глазам мужчины, после чего Каэда интимным шепотом прошептала.
— Ну и зачем ты, мой милый Широ-кун, сжег мой дом?
Повисла недобрая тишина. Можно было услышать, как в кустах активно стрекочут сверчки, делая новых сверчков.
— М-м-м, — поделился Стас своей глубокой мыслью, так как, хоть дух и задала ему вопрос, но руку с его лица и не подумала убирать.
Стас же предпочёл не делать резких движений. Судя по показанной силе, ёкаю не стоило особых проблем смять его лицо вместе с челюстью в рулетик с крошевом костей и булькающей кровью с мясом.
— Ох, какая же я забывчивая, — усмехнулась демоница, все-таки убирая с лица Стаса руку и поудобнее устраиваясь в их землянке, в которой неожиданно стало очень тесно.
Внизу что-то зашипело и к их лицам выползла любопытная мордочка Левиафан, которая, не желая оставаться на краю праздника жизни, подползла поинтересоваться, что же тут такого интересного происходит.
— Ой, ты моя красавица! — умилилась Каэда и начала поглаживать Левиафан по голове ближе к носу и между двумя гребнями. Там у змейки чешуя была помельче и почувствительнее.