— Ну что, ссуки! — дрожащими губами шепчет Игла.
Получается зловеще. Но мне почему-то совсем не страшно, хоть я и не обкуривался для храбрости, как Джемал. Сучонок. Иудушка. Я чуть поворачиваюсь к Цвету и вижу как он прямо и спокойно смотрит на Иглу. Только желваки ходят на скулах.
Я отворачиваюсь и смотрю внимательным взглядом на холодную, ничего не выражающую рожу Лазаря, на бегающие глаза Кахи, на обескураженного и раздосадованного лесовичка Женю Старого и на смеющегося Джемала.
— Э, Сева, чё за дела! — восклицает Женя. — Ты чё творишь? Мы же забились!
— Заткнись! — хрипит Игла. — Сюда смотри, Бро. Я хочу чтобы ты видел свою смерть. Заигрались вы голубки. Не туда сунулись. Не по зубам вам Сева Пятигорский! Сюда смотри, я сказал!
Я смотрю на него, но перед глазами встаёт картина, которую я вижу постоянно и которая не выходит у меня из головы. Тёмный подземный ход Новоспасского монастыря…
— Брось пушку, — холодно произносит Марина и отводит фонарь в сторону. — Брось, сука, пушку.
И теперь, когда свет не бьёт в глаза, я вижу Наташку, стоящую на коленях и приставленный к её голове пистолет. По спине скатывается ледяная капля, а волосы на голове становятся дыбом.
— Се человек, — говорит Марина, как бы вверяя Наташкину судьбу в мои руки.
— Марин, ты не выстрелишь, — говорю я, тяжело сглатывая ставшую густой и солёной слюну.
Накатывает удушливая волна, будто принося запах из её квартиры, металлический и сладкий.
Ствол моего пистолета смотрит ей прямо в лоб.
— Ты не выстрелишь, — повторяю я. — Зачем всё усложнять? Ты же умная и поэтому не будешь стрелять.
— Правда? — хладнокровно усмехается она. — Хочешь проверить? Думаешь, я шучу?
И в этот самый момент раздаётся невероятно громкий выстрел…
Я делаю маленький шаг и приваливаюсь спиной к стене. Твою дивизию… Твою дивизию…
— Ну, и чё скажете теперь, как добазариваться будете? — скалится Сева Пятигорский по кличке Игла, держа нас на мушке. — Кажись, вы своё отбазарили уже. Поучительный, сука, пример, как не надо делать. Ну чё, последние желания имеются? Хочу, чтоб вы прочувствовали момент. На века прощаемся, в натуре.
Рожа его искривляется в самодовольной гримасе.
— Не торопись, — хмыкаю я, спокойно глядя в лицо Игле. — Там ещё наши бойцы не уснули. Ты нашумишь, а они ворвутся и порвут тебя, как тузик грелку. Зачем так рано выскочил-то? Не утерпел?
— Чё-ё-ё? — морщится он, вытягивая шею и прищуриваясь.
— Давай чуть в сторонку встанем, а то дует, — киваю я и переступаю на два шага правее.
Цвет двигается следом за мной.
— Э, вы чё, не въезжаете⁈ — изумляется Игла, передвигаясь за нами и оказываясь прямо в створе окна. — Молитесь-на. Время пришло. И старуха с косой тоже.