Санкт-Петербург
Императрица Екатерина Алексеевна
после полуночи 8 июля 1764 года
— Сын мой, вам надлежит немедленно отправиться с графом Орловым в поездку, — Екатерина Алексеевна взяла теплые ладошки мальчика в свои руки. Тот, непривычный к ласкам матери удивленно посмотрел. Женщина улыбнулась в ответ как можно более приветливо и нежно, что не составило труда — привычка к лицемерию у нее сформировалась еще в детстве, так что давно стала второй натурой.
Екатерина Алексеевна все десять лет равнодушно относилась к сыну, своему первенцу, никто не видел, чтобы она проявляла обычные для любой матери чувства. И может быть потому, что ребенка, сразу после его рождения, забрала царственная бабка государыня Елизавета Петровна. Так что за семь лет она от него полностью отвыкла, к тому же не скрывала свою неприязнь, даже когда вошла на престол.
Придворные не зря шептались, что причина здесь не в настоящем отце мальчика, которого подозревали в незаконнорожденности. Таких известных бастардов на королевских престолах было более чем достаточно, а уж неизвестных, нагулянных королевами на стороне, и подсчитать было невозможно. Скорее всего, многим монархам пришлось бы носить ветвистые украшения, будь они способны выращивать их на собственных головах, подобно благородным оленям.
Нет, причина холодных, даже ледяных отношений с сыном, была совсем в другом. На троне не может быть двух самодержцев — даже если они мать и сын. Тем более, когда у последнего все права на престол, а его родная мама является узурпатором. И за меньшее, по мере взросления, отпрыски могли приказать своим приближенным убить носителей чрева их выносивших без всякой жалости к родственной крови. Таких примеров в истории достаточно. Немало вдовствующих королев, что становились регентшами и правили со своими фаворитами, только перед собственной смертью узнавали непреложный факт — сыновья выросли и имеют совсем иное мнение на продолжение их жизненного пути.
Борьба за власть всегда жестока, и тот, кто не хочет лить кровь на пути к трону, тот до него либо не доходит, или очень быстро умирает не своей смертью, не успев толком подержать в своих руках скипетр и державу. Таковы суровые законы этой тысячелетней войны!
Но сегодня женщина повела себя совсем не так как прежде — она слишком хорошо запомнила третий вариант, предложенный генерал-прокурором князем Вяземским. Веры Александру Алексеевичу у нее не было никогда, как и доверия — слишком тот был себе на уме. Честный и бескорыстный, но при этом хитрый и изворотливый — странное и весьма подозрительное сочетание того, что должно никогда не сливаться воедино⁈