Но Богдан быстро очухался — махнул рукой, и огромная горгулья с потолка полетела прямо на меня.
— [Деплой Амбрелла, Нахрен]!
Двухтонный кусок гранита разбился о зонтик, возникший над головой, куски засыпали капсулу, разлетелись по залу. Следом в меня полетел огненный смерч, я закрылся в воздушном пузыре, но даже через толщу воздуха чувствовал жар и запах опалённых волосков на одежде.
— [Апплэй Чешуя, ****ь]!
В жизни я матерился крайне мало — только в состоянии стресса, когда ударяюсь обо что-то, или в тех редких случаях в юности, когда приходилось драться. Неужели это и есть мой язык?
Моё тело покрылось сверкающей полупрозрачной чешуёй. Воздух стал тягучим, дышать стало труднее, движения стали чуть медленнее. Но это помогло — в меня полетела сотня пик и мечей, вырванных из лап стоящих вокруг нас окаменевших скра. Половину из них отбил мой клинок, половина отскочила от одежды, как карандаш от резинового коврика.
— Умный, что ли? — оскалился Богдан. — Ну и что мне с тобой делать?
Стало темно, вокруг меня образовались бетонные стены. Жидкий раствор полился сверху, погребая под собой. Взмах мечом — и слетела бетонная крышка, брызги раствора разлетелись по залу.
— [Деплой левитэйшн фанкшн, сцк!]
Прыжок — и я освободился от плена, взлетел выше, почти под самый потолок. Завис в воздушном пузыре, нацелился вниз и выделил область вокруг Богдана.
— [Гроуп пипл, Анфризинг, нах, ресторе мувинг функшн, нах]!
Полтора десятка скра, окружавших Богдана, ожили. Конечно, спасти их разум после криогенной заморозки я не мог, но вот заставить их двигаться. В общем, я создал первых в моей жизни зомбей.
— Ах ты…! — рявкнул Богдан и мигом притянул в ладонь здоровенную секиру у кого-то из противников.
Впрочем, махал он ею недолго — снова прошептал что-то — и они рассыпались песком, как сломанные глиняные войны.
— Ладно, попробуем по-другому!
Вокруг моего воздушного пузыря, который переливался плёнкой в метре от меня, зашипело, задымилось что-то. Алгоритм, который я вызвал — или, может, только что интуитивно сочинил? — забирал воздух через плёнку пузыря, но фильтровать его по химическим элементам я не додумался. Через миг глотку и кожу лица обожгло чем-то едким и злым, я зашёлся в кашле, сжался, и начал падать прямо на корпус реактора.
— [Экзекьют фильтрэйшн эйр, млин!]
Я уже догадался, что ругательная частица в конце — это что-то вроде завершающей директивы «done» или кнопки «Enter». Воздух мигом стал чистым.
— Ты чего такой живучий? Мне даже жалко тебя убивать! — услышал я. — Может, передумаешь?
— А мне вот тебя хочется, честно говоря. Ой как хочется!