— Давайте я отнесу ее обратно.
Снова раздалось шипение.
— Не надо. Пока будет со мной, — коротко распорядился Маэс и, когда горе-няньки ушли, поинтересовался: — Ты ведь к ней бежала?
Эсса жалобно и совершенно по-детски шмыгнула носом. Тогда император перехватил ее поудобнее, устроив так, чтобы она сидела на руках, упираясь лапами на его правое плечо, и отправился обратно в лазарет.
Главный целитель был категорически против живности на его территории и даже от кхассеров неизменно требовал, чтобы были в человеческом обличии, но когда в палату вошел император с котенком на руках, не сказал ни слова.
А Эсса, увидев Мел, начала отчаянно вырываться. Спрыгнула на пол и тут же заскочила на кровать. Урча и тоненько причитая, начала тереться жёсткими щеками о лицо Мелены, а потом просто легла ей на грудь, обняв лапами, и закрыла в глаза.
— Пусть будет здесь.
— Вдруг сбежит? У нас некому за ней присматривать.
О шальном характере маленькой Эссы знали все
— Не сбежит, — уверенно сказал Маэс.
— Почему она к матери своей так не бежит? — поинтересовался один из целителей.
Он просто не знал, что между потерявшей разум Софи и ее маленькой девочкой, рожденной от нелюбимого жестокого кхассера, никогда не было настоящей связи. Отравленная безумием, она получилась слабая и ущербная. И крошка Эсса, отчаянно жаждущая тепла, рассмотрела его в молчаливой отстраненной Мелене, так похожей на ее собственную мать.
А еще никто из них не подозревал, что Софи, заснувшая в своей белой камере, больше не проснется. Она тоже была там, где тепло и хорошо, и, наконец, стала счастливой.
И свободной.
Не было ни мучительно медленно подъема с глубины, ни стремительного падения на землю. Она просто открыла глаза.
Над ней — белый знакомый потолок. Лазарет.
Жарко. И тяжело дышать. Она аккуратно приподняла голову и обнаружила Эссу, спящую у нее на груди.
— Раздавишь.
В горло будто песка насыпали. Все пересохло потрескалось, саднило.
Пока маленькая рысь сонно тянулась и зевала, Мелена успела проверить себя на предмет повреждений. Руки-ноги целы, ничего не болит. Не иначе как андракийские целители постарались.
Наконец, Эсса полностью пришла в себя и сообразила, что Мелена больше не спит. С диким утробным:
— Ахххрррр, — рысь бросилась к ней и начала старательно вылизывать щеку шершавым языком.
— Все-все, хватит. — Мел пыталась отвернуться, но настойчивый рысенок продолжал ласкаться. — Все, я сказала!
Обхватила руками и прижала к себе, не позволяя сдвинуться, а потом прижалась лбом к мохнатой морде и прошептала:
— Я тоже очень рада тебя видеть.