И Василий, разбуженный вестовым, немедленно отправился к командиру…
— Извините, что пришлось прервать ваш отдых, Василий Михайлович, — встретил своего старшего офицера на мостике Эссен, — но наш корабельный эскулап уже в пятый раз приходил и требует моего возвращения если и не в лазарет, то хотя бы в салон. И он, пожалуй, прав — неважное у меня самочувствие, погорячился я… Так что прошу извинить…
— О чем речь, Николай Оттович! — даже слегка обиделся Василий. — Конечно, идите к себе. Отдыхайте, выздоравливайте и ни о чем не беспокойтесь — я все обеспечу. Тем более что основные опасности позади, идем «домой», как я понимаю…
— Домой, — кивнул командир броненосца, — крейсера уже присоединились, «Кубань» с миноносцами тоже. Так что все в «штатном» режиме — к вечеру будем у Владивостока.
Эскадра уже действительно следовала к русским берегам в полном порядке: «Бородино» вел за собой «Победу» с «Пересветом» в одной колонне, чуть правее шли корабли Ухтомского, еще восточнее следовали крейсера, «Жемчуг», по-прежнему несущий флаг командующего, наблюдался на левой раковине, а «Кубань», так и не пригодившаяся в качестве эскадренного угольщика, шла в замке эскадры, вместе с четырьмя миноносцами кавторанга Дурново.
— Иди досыпать, — попытался спровадить с мостика Черкасова Василий.
— Не-а, — отозвался артиллерист, — мне еще по всем казематам пройтись. И по башням. Нужно держать руку на пульсе… Да и выспался я твоими стараниями. Так что с мостика пока удалюсь, но можешь в случае чего на меня рассчитывать.
— Договорились. Шуруй к своим пушкам… Стой! Если не затруднит — попроси нашего повара кофе прислать сюда. Ладно?
— Будет исполнено в лучшем виде — сначала кофе на мостик, потом пушки, — не преминул подпустить шпильку Черкасов.
— Ты это прекрати, — не воспринял шутки Соймонов. — Сначала со своими орудиями разберись… Сложно, что ли, по дороге заглянуть? У меня глаза еще не до конца открылись.
— Да не беспокойся — организую. Коньячку к кофе не прислать?
— Вот уж точно не надо, — Василия внутренне передернуло от воспоминания о полученной при Цусиме ране, которой могло и не быть без предложенных тем же Черкасовым пары глотков коньяку. — Перед сном непременно выпью рюмашку-другую, но не раньше.
— Как скажешь, — старший артиллерист отправился по своим профессиональным делам.
Минут через двадцать офицерский повар прислал на мостик кофе и оладьи с вареньем, и жизнь стала постепенно возвращаться к организму лейтенанта.
Все шло вполне нормально, и еще часа через полтора Соймонов решил, что вполне можно доверить распоряжаться на броненосце вахтенному начальнику, а самому пообедать. Да и пройтись по «Пересвету» не мешало.