— У тигрида, очевидно, отравление. Первичный осмотр указывает на это. А волкид… Там сложнее. Лекари не дали мне точного ответа, — ответил орлид, хотя у него были мысли на этот счёт.
— А сам как думаешь?
«Я видел, как зайчиха высушила его. Он усох прямо на моих глазах, и она касалась его. Но могу ли я об этом рассказать?» — задумался Грент.
— Совсем никаких мыслей?
— Я… думаю, это Дар. Той лекарки. Вы ведь тоже слышали легенды, старые сказки.
— Сказки. Легенды, — проговорил наместник, — Наследница жизни — любовница смерти. Красивая история.
— Я лично видел, как зайчиха одним касанием иссушила волка. Она будто вытянула из него всю жизнь. Уверен — это Дар.
— Всё интереснее и интереснее… Продолжай.
Новая волна боли полоснула по рассудку! Орлид скривился, взглянул на лужу крови под собой, но сумел поднять голову и заговорить:
— Лис. Наземный… Искатель, также помогал им, насколько нам… стало известно. Он скрылся, но по его следу уже пошли Ищейки, — перед глазами всё плыло, язык начал заплетаться.
— Продолжай. — велел наместник, и Грент не мог сопротивляться приказу, словно заговорённая марионетка.
— Надзиратели, левид по имени Сафил и воронид Намт, также сопровождали Рихана. Заключены под стражу, допрашиваются. Проводятся сыскные мероприятия… — его повело, — Опрашиваются свидетели… Доклад… Глава Законников…
— Вот и кончился доблестный Грент Фрайс. Ветеран, Золотой и уважаемый гражданин, — проговорил наместник и махнул рукой.
Тело орлида мгновенно сложилось пополам! Обнажённая кость проткнула грудную клетку, он захрипел, изрыгнул кровь! Голова пыталась подняться, посмотреть на своего убийцу, но вскоре рухнула безвольно.
— Первый, Второй! Уберите тела из моих покоев! Отнесите их Мант’касу! И приведите Михаэля! — крикнул наместник и встал.
Он прошёлся по паркету до высокого изысканного кресла, на его спинке висел халат. Он набросил его на плечи и вышел на балкон. Его покои располагались в западной части особняка, так, чтобы он мог видеть арену. Ему она нравилась. Эдакая прихоть, думали многие. Но он вкладывал в этот каменный храм смерти и зрелищ куда больший смысл.
— Наконец-то садистские наклонности сына сослужат службу. Может даже что-нибудь узнает, — говорил он сам с собой, — Жаль, конечно, подопытный номер три сбежал, четвёртый мёртв. Ну хоть вторая меня порадовала. Да и первый, похоже, совсем не прост, — он легко улыбнулся, словно довольный родитель, наслаждающийся успехами детей, — Турнир был бы весьма печальным, если бы мои любимые зайчата сбежали… А ведь я приготовил им такие развлечения.