Стольких людей сломал, столько жизней положил на алтарь своей карьеры, а когда пришла пора ответить по‑крупному… Просто сучонок сбежал! Сбежал от суда, от приговора, от возмездия. Не ответил ни за Марочкина-старшего, ни за Малевского, ни за мою смерть.
Триумфа не было. Была только ледяная пустота да усталость, въевшаяся в самые кости. Справедливость не восторжествовала. Её словно украли к меня последней, трусливой пулей.
Да и хрен с ним. Собаке — собачья смерть, и слава ему такая же, поганая.
Я стоял у окна, глядя на серый, спящий город. Город, который, кажется, я только что спас и за который теперь отвечал всецело.
Я знал: на смену одной войне уже шла другая. Не громкая, с выстрелами, а тихая, подлая. С бумажками, интригами и молчаливым саботажем.
Понятно, что место Князева не останется пустым. Его вакуум начнут с жадностью заполнять всякие мелкие пауки и паразиты, которые всё это время прятались в его тени. Им теперь придётся доказывать свою лояльность новым хозяевам, отгрызая куски от того, что осталось. И тут сомневаться не стоит, дойдёт дело и до меня.
Победить чудовище, ещё не значит очистить землю. Теперь предстояло долго и нудно выпалывать сорняки, которые взошли на удобренной его тленом почве. Моя работа только начиналась.
Спустя месяц
Сентябрь выдался по-летнему жарким.
Я стоял у входа в детский сад «Колосок». Здесь пахло краской, свежей побелкой и чем-то неуловимо праздничным. Само здание детского сада теперь сияло свежей облицовкой, новыми окнами и ухоженными палисадниками.
Вокруг толпились люди. Обычные жители этого района. Молодые мамы с колясками, бабушки, водившие сюда когда-то своих детей, а теперь и внуков. И дети: шумные, перебивающие друг друга, тыкающие пальцами в яркие мультяшные фигурки на стенах.
Я никогда не любил публичных речей. Но сегодня это было не просто выступление. Это было первое, настоящее достижение за то время, что я занимал пост главы. Нечто настоящее, осязаемое: вот эти стены, этот запах краски, эти детские голоса, которые снова наполнят здание.
— Спасибо вам, Евгений Михайлович! — крикнула мне через толпу пожилая женщина в цветном платке, качая на руках карапуза. — А то я уж думала, в соседний район будем возить…
— Спасибо! — подхватили другие голоса.
Не овации, а тёплый, настоящий гул. В их глазах читалось не подобострастие, а облегчение и капелька веры, которую я, чёрт возьми, должен был оправдать.
Я просто кивнул, улыбнулся. Улыбка вышла, наверное, немного усталой, но искренней. И отошёл в сторону, дав возможность выступить заведующей детского сада, сияющей от счастья.