Сталин, стоя у карты, обвел собравшихся своим тяжелым гипнотическим взглядом.
— Дирэктива ясна, товарищи полководцы? Ваша главная задача — обэспечить организованный отход наших войск. Бэз паники. Бэз потерь живой силы и тэхники. Чтобы ни один наш солдат нэ остался на обозначенных тэрриториях, по которым ми нанесём удар нашим новым и мощным оружием. Это приказ!
Вопросы замерли на губах у командующих. Но они были солдатами и привыкли подчиняться, хоть и считали этот маневр немыслимым риском. Однако спорить с Верховным не посмел никто. Через несколько минут кабинет опустел, и аппараты связи загудели, разнося по фронтам приказ, которому суждено было стать самым немыслимым в истории этой войны.
Мы же с Лихоруком не теряли ни секунды. Едва штабисты скрылись за дверью, как вождь пригласил меня к карте, испещрённой десятками меток.
— Вот они, товарищ Чума, основные узлы сопротивления противника. Места их наибольшей концентрации и живых, и некротов Вилигута. Начнем с уничтожения самых крупных…
Портал развернулся с сухим треском, похожим на разрыв бумаги. Мы шагнули из табачной мглы кабинета в кромешный ад под Сталинградом. Воздух дрожал от гула моторов и лязга гусениц танковых частей врага. А вот многочисленные орды живых мертвяков, наоборот, стояли тихо и неподвижно, ожидая приказа командиров из СС. Наши части уже организованно начали оставлять свои позиции, но враг пока медлил, не понимая, с чем это связано. И это было нам на руку. Нужно было только дождаться необходимого момента.
— П-пратиш-шка Лих-хорук х-хотоф-ф поф-фес-селитс-са! — довольно просипел злыдень, в предвкушении потирая костлявые лапы. — И пош-шрать!.
— Тогда за дело, братишка, — кивнул я, чувствуя, как из него через нашу магитческую связь хлынул ко мне тот самый бездонный океан силы.
Я воздел руки. Небо, затянутое дымом пожарищ, и отчего-то густо окрашенное красным, почернело, став тяжелым и низким, словно крышка гроба, отлитая из свинца. Вихри энергии, истекающие из моих рук, напитав магический конструкт, закрутились в спирали, образовав гигантский «огненный глаз» прямо в небесах.
И оттуда, из центра этого «всевидящего ока», пролились на нашу грешную землю слёзы убийственного дождя из огня и серы. И в этом огненном полумраке заплясали ветвистые молнии цвета расплавленного золота.
Это и был Гнев Господень — сокрушительно пламя, низвергнутое с небес. Оно ударило по земле, осветив всю округу ярче, чем в полдень. Я видел, как испаряются реки, как плавятся скалы, как немецкая орда обращается в пар и пепел, не успев издать ни звука. Заклятье пожирало всё на своем пути, выжигая саму скверну, очищая землю до основания.