Я едва успел — демон Хаоса обернулся к нам. Вернее, та его часть, что напоминала голову. Тысячи глаз сошлись в фокусе, и мир вокруг изменился. Каменные плиты пола вздыбились, превратившись в острые, торчащие из земли осколки, которые секунду спустя стартанули к потолку со скоростью взлетающей ракеты. Я чудом прикрылся энергетическим щитом, но пара мелких и острых каменных осколков всё-таки успели меня зацепить.
— Он играет с реальностью! — со злой яростью проревел архидемон, которому только что бросили вызов.
А Каин исчез. Невидимая тень упыря метнулась к сгустку Хаоса, и на миг что-то темное и липкое брызнуло из его постоянно изменяющейся плоти. Но рана демона практически мгновенно закрылась, а тень с воем отбросило назад, и Каин материализовался у стены, залитый собственной черной кровью.
— Не мечись, упырь! Он тебе не по зубам! — крикнул Белиал, и его голос звучал без намёка на насмешку, он был холоден и максимально серьёзен. — Эта падаль не из плоти! Он — антиформа! Антиматерия! Прямое физическое противостояние ему — бессмысленно!
Белиал вступил в бой следующим. Он вырос в размерах, и его демоническая сущность наконец-то проявила себя полностью. Черные геометрические фигуры заклятий веером полетели в коварного врага: поток льда из самых глубин Преисподней, свинцовые цепи запретных заклятий, потоки адского огня. Всё это «магическое богатство» одновременно вырывалось из его лап, пытаясь сковать, заморозить, сжечь — в общем, это были попытки причинить противнику максимальный ущерб с помощью магии.
Хаос в ответ ловко искажал волшбу Белиала, превращая его убийственные конструкты в бесполезный «пшик». Но Князь Ада не опускал рук, и пространство между ними вспыхнуло багровыми рунами запретных обрядов. Эрц-герцог Преисподней завязывал настолько сложнейшие магические печати и тончайшие сети из чистой энергии, что у меня реально в глазах рябило.
Но законы нашего упорядоченного мира скользили по грёбанному демону, скатываясь с него, как с гуся вода. Руны гасли одна за другой, не в силах зацепиться за то, что отрицало саму концепцию Закона. Белиал хрипло выругался на древнейшем языке демонов, на котором проклятия звучали как аксиомы мироздания, и отступил, дымясь, как погасшая спичка.
И в этот миг я всё понял. Белиал был прав в том, что Раава нельзя было уничтожить грубой физической силой. Но Князь Ада тоже ошибался — демону Хаоса нельзя было противостоять и магией. Был у меня еще вариант, который, как я надеялся, подействует на этого грёбаного утырка — «Гнев Господень». Недаром же он его так опасался, и пытался у меня выхарить.