Моментально вспыхнув и налившись злобой, дворянка Волошина-Томанова с отчетливым презрением процедила:
— Вы не с-смеете!.. Не вам судить тех, кто выше вас! От князя Александра я бы еще могла принять какие-то упреки — но от вас? Вы всего лишь…
— Ну-ну? Договаривайте?
Натянув на себя маску оскорбленного достоинства, вдовствующая статская советница пообещала:
— Александр Яковлевич обязательно узнает содержание нашего с вами нынешнего разговора — вплоть до мельчайших подробностей!
Оторвавшись от документов, Ульяна внимательно оглядела гостью:
— Не сомневайтесь, милочка : дядя Саша непременно все узнает, и обязательно меня поругает — когда вернется из длительной служебной поездки. А вы пока поживете самостоятельно. На свои. Ах да, вы же храните все свои деньги в банке Алчевского! Как досадно, что он почти банкрот… Ну ничего, заложите часть своих драгоценностей и как-то устроитесь.
Следующие пять минут в кабинете безраздельно царило тяжелое молчание — нарушила которое опять же гостья в траурном наряде. Спокойным голосом без малейших следов недавних эмоций, мадам Волошина-Томанова заявила:
— Хорошо. Но и у меня тоже есть ряд обязательных условий!
Сдвигая к Луневу последний из утомительной череды завизированных документов, скромно одетая блондинка согласилась:
— Мы вас слушаем.
— Во-первых, вы оставите меня в покое. Никакой слежки!
Пожилой юрист тут же кивнул, отработанно-ловким движением вытягивая из портфеля блокнот для записей:
— Внесем это отдельным пунктом в соглашение, которое затем заверим у надежного нотариуса. Увы, женщины бывают такими ветренными, и склонными забывать свои обещания…
Неприятно поразившись, София Михайловна на мгновение позабыла о заготовленном в уме списке справедливых требований: однако взяла себя в руки и быстро справилась с очередным приступом дурного настроения.
— Во-вторых, вы решите все дела с моими пасынками. Я более не желаю их видеть, слышать… И вообще!
Демонстративно записав и требование, господин Лунев заверил красивую вдову:
— Непременно урегулируем: это и в наших интересах.
Величественно кивнув, гостья озвучила последнее условие:
— Вы устроите господину Алчевскому выгодный займ на всю требуемую ему сумму! Он хороший человек, попавший в сложные обстоятельства; а его жена, моя близкая подруга, долгое время занималась народным просветительством.
На сей раз пожилой юрист отвечать не торопился, ожидая решения мадемуазель Вожиной.
— Просветительская деятельность ваших хороших друзей уже давно вызывает интерес у жандармов и полиции… Впрочем, к нашему делу это не относится. Мы согласны и с этим условием, Вениамин Ильич лично займется всеми необходимыми формальностями.