— Мадам, вам много раз предлагали договориться, представляли на рассмотрение разные варианты… Вы же только отмахивались, потому что лично вас все вполне устраивало — не правда ли?
Отработанным движением кисти выведя на бумажной глади затейливо-красивую подпись и припечатав рядом факсимиле, сероглазая блондинка дружелюбным тоном предложила:
— А хотите, я заморожу выплаты на ваше содержание? Чтобы вам лучше думалось? Я могу.
— Вы не посмеете! К тому же, я всегда могу забрать из доверительного управления мои цинковые рудники в Польше!
Деликатно кашлянув, юридический директор Компании ненадолго отвлекся от подкладывания документов и бесплатно проконсультировал предприимчивую вдовушку:
— Не можете, Софья Михайловна. Действие вашего договора заканчивается в тысяча девятьсот тринадцатом году, и за его разрыв в одностороннем порядке предусмотрена большая неустойка. Сомневаюсь, что вы сможете выплатить удвоенную сумму прибыли за весь срок действия договора — поэтому все останется как есть, и прибыль с рудников продолжит поступать в трастовый фонд вашей дочери.
Опять вскочив под внимательным взглядом девицы-дуэньи, мадам Волошина-Томанова чуточку картинно заломила руки:
— Нет, это просто невозможно! Вы нарочно ставите невыполнимые условия, пользуясь моими стесненными жизненными обстоятельствами!.. Ах, если бы был жив мой бедный муж…
Пробежав взглядом по содержимому очередного распоряжения и утвердив его исключительно своей визой, мадемуазель Вожина чуточку отстраненно предложила:
— Кстати, Компания готова взять на себя урегулирование споров о разделе имущества с остальными наследниками вашего покойного супруга.
Вот тут на красивом женском лице разом проступили настоящие чувства: неприязнь к своим пасынкам в Софии была куда сильнее неприязни к наглой девке за столом. Вновь усевшись, матрона спокойно и вполне искренне посетовала:
— Если бы не постоянные выходки сыновей Калистрата Георгиевича, и его желание, чтобы те непременно получили приличное заграничное образование!.. Раз уж вы за нами следили, то наверняка знаете о их учебе в Парижском университете и тамошней разгульной жизни? Еще та история с их одновременным увлечением одной развратной кафешантанной певичкой, и подозрения на подхваченную у нее дурную болезнь… Это так ударило по нам, а ведь у мужа и без того было очень больное сердце!
Разложив перед собой три страницы одного приказа и начиная вникать в его содержание, сероглазая блондинка с прежней холодной отстраненностью заметила:
— Положим, с сердцем у вашего супруга все было в порядке: умер он от нездорового образа жизни, регулярного злоупотребления сомнительными лекарственными препаратами и горячего темперамента очередной своей актриски-содержанки…