— Что папа не смотрит под ноги! — без тени сомнения выдала Мира, уткнувшись носом мне в шею.
— И что балкон нужно огородить, чтобы он был безопасным! — добавил Даниэль.
Забавные. Они всегда поднимают мне настроение. В совершенно любой ситуации.
— Люблю вас, — сказал я тихо, почти шепотом, целуя их по очереди в макушки. — Безумно! Больше всего на свете!
— Мы тебя тоже, папочка! — прошептали они в ответ.
— Дети! Идите завтракать, вы опоздаете в лицей! — в дверях балкона появилась Ирина.
Моя жена. Княжна. Солнце в моем небе. Она была в легком утреннем платье цвета лаванды, волосы убраны в изящный пучок.
— Хорошо, мама! — хором откликнулись близнецы и, послушно отпустив меня, помчались внутрь, их быстрые шаги затихли на мраморной лестнице, ведущей на первый этаж в общую столовую
Ирина подошла ко мне, ее пальцы мягко коснулись моей щеки, провели по линии челюсти, где когда-то от удара Волкова ледяными перчатками остался едва заметный белый след. Еще одно напоминание, которое делает меня сильнее.
— Доброе утро, моя Княжна! Как же ты прекрасно выглядишь! — я поймал ее руку и прижал к губам.
— Доброе утро, Князь, — она улыбнулась, и в уголках ее глаз собрались лучики милых морщинок. Она поднялась на цыпочки и поцеловала меня в губы — легкий, теплый, утренний поцелуй, пахнущий мятой. — Ты уже завтракал или спустишься к нам?
— Думаю, спущусь, — я обнял ее за талию, глядя, как солнце окончательно заливает светом наш сад, — Если, конечно, снова чего-нибудь не произойдет.
Как по закону подлости, в дверях появился дворецкий, Игнатий. Человек почтенного возраста.
— Господин министр, вам звонят на стационарный магофон в вашем кабинете, вы подойдете? — спросил Игнатий.
— А кто звонит в такую рань? — спросил я.
— Господин министр, это ваша сестра. Госпожа Елена Милованова. Вы подойдете? — Игнатий ожидал от меня ответа.
Сестренка Лена. Она, как никто другой, умела звонить в самое неподходящее время.
— Передай, что я перезвоню ей после завтрака, Игнатий, — ответил я.
— Слушаюсь, господин министр, — ответил дворецкий и отправился вниз.
Мы с Ириной спустились в солнечную, залитую утренним светом столовую. Большой дубовый стол был накрыт со вкусом: свежие круассаны, местный сыр, мед в глиняном горшочке, ваза с только что сорванными яблоками из сада. Даниэль и Мира уже сидели на своих местах, вовсю обсуждая предстоящий день — урок магической каллиграфии, который Мира ждала с нетерпением, и фехтование, где Даниэль надеялся наконец победить сына графа Орлова.
Я слушал их болтовню, откусывал теплый слоеный круассан, пил кофе и смотрел на Ирину, которая мягко, но довольно настойчиво уговаривала Даниэля доесть кашу. Это был простой, но безумно приятный жизненный момент. Я ловил себя на мысли, что десять лет назад не мог даже представить, что подобное возможно. Не для меня, не для человека, у которого каждый новый день происходит что-то опасное. Сейчас все по-другому.