Сейчас шум исчез.
Все 256 графиков на экране внезапно выровнялись. Они синхронизировались с пугающей, механической точностью. Амплитуда колебаний стала идентичной. Синусоиды потеряли скругленность, их пики заострились, превращаясь в строгие прямоугольные импульсы.
– Что с фильтрами? – резко спросил Ланге у техника. – У нас наводка от сканера? Проверьте заземление.
– Заземление в норме. Клетка Фарадея герметична, – пальцы техника летали по клавиатуре, отсекая возможные аппаратные ошибки. – Это не наводка. Сигнал идет от коры.
Ланге уставился на экран. Прямоугольные импульсы шли плотными, структурированными блоками. Пауза в три миллисекунды. Снова блок. Пауза. Блок. Это не было похоже на работу нейронов, обменивающихся медиаторами. Это выглядело как высокоинтенсивная пакетная передача данных. Мозг Торна в этот момент не генерировал мысли. Он работал как широкополосный модем, принимающий и распаковывающий зашифрованный архив.
На экране фМРТ загорелись зоны активности. Но вместо привычного хаотичного свечения зрительной или моторной коры, томограф фиксировал строгую геометрическую структуру. Активность выстраивалась в идеальную трехмерную решетку, игнорируя анатомические границы долей мозга. Кровоток перераспределялся так, чтобы обслуживать эту временную, искусственную топологию. Нейронная сеть физически перестраивалась под диктовку протокола, источник которого отсутствовал в помещении.
Внутри сканера Торн не видел снов. Он не чувствовал тела. Его «Я» сжалось до размеров математической точки, лишенной координат. В этой пустоте не было образов, звуков или времени. Была только чистая, абсолютная структура, которая разворачивалась сквозь него. Он не мыслил её. Он был пространством, в котором она себя записывала.
В 04:18 передача оборвалась так же резко, как и началась. Графики ЭЭГ дрогнули и рассыпались в обычный, грязный биологический шум пробуждения.
Торн открыл глаза в темноте цилиндра.
– Вытаскивайте, – его голос в микрофоне прозвучал хрипло, но абсолютно спокойно.
Платформа выехала наружу. Торн сел, срывая с головы электроды вместе с кусками липкого геля. Он не смотрел на Ланге, вбежавшего в комнату. Он смотрел на свои руки. Пальцы мелко подрагивали, требуя физического интерфейса.
– Планшет, – потребовал Торн.
Ланге молча протянул ему стилус и сенсорную панель. Торн не стал стирать гель со лба. Он начал писать. Строка за строкой, без единой помарки, без секундного раздумья. Он выводил продолжение вчерашних уравнений. Это был второй блок данных. Топология пространства-времени внутри горизонта событий.