— Зачем? — он спросил, уставившись в зеркало, подспудно ожидая, что ответит отражение, пялящееся на него безумным взглядом, — За что?
Самый важный вопрос. Он творил в жизни всякое, если верить памяти, но ничего, что выбивалось бы из норм Старого города. Он просто был крутым малым, без перекосов. Заслужил ли пулю? Конечно. Да и похлеще тоже. Но такое? Подобное? Нет.
Отражение не ответило, голос, всё тот же, что звучал ранее в его голове, откликнулся из тени под ванной. Тихо, вкрадчиво, насмешливо.
— Оу… Не знаю. Мне всё равно.
Тогда человек, стоящий перед зеркалом, понял — его убили. Не пулей, не ножом, совершенно иначе… но уже неважно. Арзан Амьяни уже мертв. Его уже не было.
Протянув руку, он засунул её под раковину. Там, на скотче, был прикреплен пистолет. Старый надежный «тридцать восьмой», с полным барабаном решений. Ему требовалось только одно.
Арзан Амьяни, выдрав пистолет, не испытывал сомнений или страха. Он… нет, его тело приставило ствол к подбородку, закрыло глаза и нажало спусковой крючок. Выстрел. Брызнуло красным на кафель стен. Тело упало на пол, тяжелый револьвер расколотил старую плитку. Воцарилась тишина, нарушаемая только звуками падающих капель из неисправного крана.
Тьма под ванной медленно рассеялась, оставив после себя драную древнюю паутину, ржавые трубы, да подтекающую по плитке кровь.
Здесь её работа была закончена.
Зов иерихонской трубы
Фильм ужасов — он как комедия. Ты смотришь за поведением серийного убийцы, монстра, живого мертвеца, ведьмы какой-нибудь, либо съехавшего с катушек маньяка и… тебе смешно. Вот зачем вурдалаку пугать свой обед? Зачем призраку гоняться за женщиной по всему поместью? Зачем убийце терроризировать свою жертву, когда он сам — просто поехавший любитель, не понимающий последствий своих действий? Это всё, конечно, сцена, постановка, чей смысл заставить вас сладко ахать от внутренней дрожи и сопереживания, но, как приличный серийный убийца и немножечко маньяк, признаюсь — для нас фильмов не снимают, а от ваших мне смешно!
Ну, впрочем, до момента, когда появляется шанс сыграть главную роль в реальности.
Этим я сейчас и занимался на темном заброшенном складе, притулившемся около порта Старого города. Шёл себе, немного хромая, вдоль стены, да вёл по ней, ржавой и железной, тупой стороной «ка-бара», вызывая к жизни противный мерзкий скрежет. Недолго, долго нельзя. Эффект пропадает, да и слышать нужно, что там поделывает моя будущая кровавая жертва?
Та, между прочим, пыталась отдышаться, спрятавшись за какими-то ящиками.