За ночь человеку снится много снов. Обычно он запоминает ошметки последнего. Арзан помнил их все. Они впивались в него под ощущаемую кожей ухмылку тьмы. Они путали память. События, которые он помнил, люди, которых он знал, всё это извращалось и изменялось. Каждое утро, когда он отскребал себя с кровати, уносило частичку его личности.
Сначала он попробовал ночевать в другом месте. Не помогло. Тьма была везде. Он ощущал её, видел, слышал. Она улыбалась, она скалилась, она была уверена в том, что Арзан принадлежит ей. Что уснет, снова увидев нечто странное. Мать, целующуюся с дедом Христофором еще до его рождения. Брата, разрезающего живую дергающуюся кошку. Первую девушку, азартно и шепотом спорящуюся с кем-то невидимым о том, что она переспит с булочником в эту среду.
Не только воспоминания, но и новые образы. То, о чем он не мог знать, не мог догадываться, не мог вообразить.
…Момору, редкостный японский ублюдок, но неплохой друг? Арзан поймал за него пулю десять лет назад. Тьма намекнула, что он мог быть мужеложцем.
…Марко-Бумага, человек, которым Амьяни всегда восхищался? Тьма показала, что тот плотно лежал под китайцами, у которых на него был какой-то жуткий компромат. Настолько жесткий, что этот человек целовал китайцу ноги, обутые в начищенные туфли…
…Хобо, пёс, бывший у Арзана в детстве и умерший, как и миллионы собак, под колесами автомобиля? Может, в тот день его отравила соседка, подбросившая какую-то дрянь на газон… или нет?
Ложь, правда, иллюзии, всё смешивалось в разуме старого уборщика трупов. Через неделю после того, как вокруг него поселилась тьма, он пошёл к колдунам. Он знал их. Они знали Арзана. Колдуны не помогают тем, кто может вырезать у них сердце в случае неудачи. Они отправили его… к коллегам. Он всё понял сразу. Через две недели он пошёл к психиатру. Тот назначил анализы и таблетки. Арзан попросил его выписать рецепт на другие таблетки, те, что помогут ему проспать без снов хотя бы две-три ночи. Он попросил передышку. Врач пошёл ему навстречу.
…и тьма тоже. Он не успел принять лекарство, как в голове мелькнула чужая снисходительная мысль: «Прими, выспись. Я подожду. Так даже интереснее…»
На третью ночь Арзан принимал таблетки, чувствуя, как сходит с ума. Две ночи ему ничего не снилось. Две ночи он «отдыхал», не зная, что этому заслугой: зло, заразившее его жизнь, или всё-таки таблетки.
На четвертую ночь еще одна чужая мысль.
«Скучал?»
Он выдержал еще три ночи. На утро в ванне, в зеркале, он увидел Арзана Амьяни… но он не знал этого человека. Вся его жизнь, все моменты, всё, что составляло «я» — теперь было растоптано. Свежие картинки поверх смутных воспоминаний. Всё обесценено, всё перепутано, всё… пропало.