В целом, проблем не было ровно до момента, когда одноглазый мексиканский оружейный барон не достал из кармана телефон. То, что он прочитал с экрана, заставило его побледнеть и начать материться на трех языках. Его подруга жизни, та самая рыжая Момо, грозила своему возлюбленному за обман множеством инвазивных решений. Угрозы не были шутками, так что Сильвио Касадоре, молодой, эксцентричный и влиятельный hombre, оказался в весьма непростой ситуации. Её можно было решить, так что мы тут же протянули свою руку помощи. Правда, Ковальски сделал это лишь номинально, всё-таки, он просто инвалид-колясочник… а вот мы, прилично подпитые, вдвоем отправились в Средний город, искать парфе.
Зачем? Почему? Рыжая коротышка оказалась ушибленной сверх всякой меры, её настроение меняется кардинальным образом при ощущении определенного вкуса, причем эту «настройку» довольно легко предугадать и сфабриковать. Так что в тот вечер, когда я нанес Ла Диспензе первый визит, во рту его Момо был определенный вкус… самого Ла Диспензы, из-за чего расстроенная рыжая, которую обломали с сексом, и принялась швыряться динамитными шашками из окна. Моё же интуитивное решение накормить её позже фисташковым мороженным отлично решило проблему. Этим же способом Сильвио «Ла Диспенза» и собирался воспользоваться вновь.
Мы колесили по городу, заходя на шот-другой в разные бары, опрашивали народ о том, где делают лучшие парфе и иные лакомства. Процесс шёл отлично, ровно до момента, пока мы, возвращаясь к «тойоте», не обнаружили трех пьяных женщин, злобно пинающих колеса моего механического коня. Это оказались Эрика, Юки и Момо, которые… ровно с теми же намерениями колесили по городу. В смысле рыжая решила обожраться вкусным, а затем заново разозлиться на благоверного, чтобы тот какой-нибудь подлостью не утихомирил её праведный гнев!
Положение спасла кицуне, ловко украв из кармана завидевшей цель Момо маленький перчик чили. Это не спасло нас от потока площадной брани, но дало время на выработку стратегии. Точнее, её дала маленькая бутылочка мятного ликёра, который мы влили в буйствующую подругу Ла Диспензы. Это, в итоге, и послужило первой каплей совместной пьянки, которая вот, кончилась у Сильвио дома. Весь этот последний этап я помню плохо, но, кажется, звучали выстрелы и взрывы…
Ладно, не важно.
Обнаружив хозяина и хозяйку башни, валяющихся сломанными игрушками в их спальне, я почесал небритую щеку, а затем прошествовал на кухню. Та была разгромлена, как и полагается месту, в котором прошла хорошая пьянка, но несколько здоровенных холодильников с честью выдержали осаду. Их металлическая поверхность даже не была заляпана. Внутри эти холодные сеньоры содержали нужный мне продукт, лаймы, превратившиеся в отличный похмельный коктейль с помощью воды и соли. Влив в себя литра полтора, я понял, что на всех не хватит, так что отнес графин с остатками живительного напитка хозяевам. Сильвио как раз начал слегка шевелиться, так что встретил подношение с восторгом умирающего в пустыне человека. Пояснив ему, что собираюсь домой, я дождался вялого кивка, а затем вернулся в спальню. У меня там было два тела.