Прикус свернул южнее, уводя нас широким коридором. И почти сразу приказал бросаться назад — двое забаррикадировавшихся за креслами и столом противников встретили «Садовников» сильным встречным огнем.
Я упал за угол и попытался вспомнить, как переключать ассолтер в режим коротких очередей. Все мои немалые познания об оружии, перестрелках и тактике выживания вымывало из памяти волной возбуждения и запахами свежей крови.
Сражение, в которое я сейчас ввязался, абсолютно ничем не напоминало передряги, в которые мне и «Молоту» доводилось попадать раньше… Впрочем, именно за этим здесь и были ребятки Прикуса, не так ли?
Они все же подавили баррикаду.
Приблизились, изучая распростертые тела чу-ха в темных брючных костюмах. Миката, выдерживая безопасную дистанцию и не опуская ассолтера, сканировал ближайшего противника, пытаясь определить степень ранения; Цена поступил проще, что сразу выдало в его подготовке действительно уличный фундамент — осторожно нависнув над расстрелянным боевиком, он хлестко щелкнул того когтем по кончику уха. И когда раненый, еще не успевший освободить душу на поиски Когане Но, машинально вздрогнул, тут же всадил ему в голову еще одну фанга…
Быстрым шагом, за которым я едва поспевал, мы миновали коридор, откуда вели проходы в комнаты отдыха с огромными кроватями для дорогих гостей; а еще в надежно звукоизолированную комнату с зарешеченным сливом в полу, где явно не отдыхали.
Дальше по западной стене нам открылись два пустых кабинета с массажными лежанками и подсобка, где на подзарядных устройствах в режиме гибернации висела пара «породистых» кукуга.
Ладони под перчатками вспотели так, что хоть отжимай. Ассолтер весил втрое больше привычного, болела нога, в ушах стоял непрерывный стрекот.
Приотстав на пару шагов, я приказал себе успокоиться. Мне предстоял «низкий писк», самый важный в моей непростой, но увлекательной жизни, и было бы обидно запороть его от элементарного волнения…
Но сохранить спокойствие было непросто.
Во-первых, потому что вокруг шел бой, пусть даже невидимый, там где группа Ханжи пробивалась к лифтам. А во-вторых, потому что я испытал неизведанное доселе чувство всесокрушающей власти, пусть даже временной, когда по моему приказу чу-ха шли вперед и без раздумий отнимали жизнь себе подобных. Чувство пьянило, вызывало гадкую дрожь и горькую тошноту, но не признать его восхитительно-отравляющего эффекта было нельзя…
В отдельной комнате мы нашли тех, кого Као-Ду назвало пятью «небоевыми сигнатурами». Рабы послушно сидели на коленях, склонившись до пола и вытянув вперед верхние лапы, покорные любому нашему решению. Крепкие, холеные, набранные отнюдь не на базарах Ишель-фава, а еще детьми похищенные из благополучных и здоровых семей и с малых лет воспитанные в атмосфере преклонения перед казоку…