Повертев на пальце колечко Аммы, я натянул и расправил перчатки. Нащупал в кармане кастет, сунул рюкзак под переднее пассажирское сиденье. Решившись, выбрался наружу, придирчиво проверил замки дверей и поплотнее запахнул легкую бесформенную хламиду, в которую был закутан поверх зеленого пальто.
Канализационная вонь, смешанная с ароматами готовящейся в норах суррогатной еды, развеяла последние нотки иллюзорной свободы после бегства из тесного подвального убежища…
Тяжелая дверь с неохотой подалась навстречу, и через пару мгновений я уже перешагивал порог «Стойки». В очередной раз убеждаясь, что если куча отбросов выглядит кучей отбросов, то и шансов найти в ее гуще серебряный слиток почти нет.
В «Стойке» оказалось сыро и мрачно настолько, что я даже подумал вернуться в фаэтон за «Сачирато». Слишком тесным кабак назвать было нельзя, но планировка стен, столиков и кабинок казалась неуютной до того, что вызывала к жизни первые аккорды клаустрофобии.
Пахло прокисшим элем, резким дешевым парфюмом, пригоревшим жиром и «карамелью». На верхнем свете откровенно сэкономили, освещая заведение исключительно неоновыми рекламными стендами. Из музыкальной консоли негромко неслась (о, чудо, вовсе не «8-Ра»!) скрипучая национальная дрянь.
Контингент «Стойки» тоже оказался ожидаем — невзрачные хмурые чу-ха (чей счет еще позволял выпить кружку-другую жиденького эля) да мутные шрамированные личности, торгующие информацией, краденым, профилями «мицухи» или наркотой.
Впрочем, и таких было не очень много: по углам притаились несколько одиночек, и только у стойки восседали сразу трое молодых крыс. Одетые с вычурной крикливостью Такакханы, они явно почитали себя хозяевами подземного мира и наверняка принадлежали к многочисленным недоказоку с громкими устрашающими именами вроде «Алая пасть», «Ядовитые клыки» или «Бездонная жопа». Все трое сосали дрянной эль, прогоняя напиток через питьевые мембраны с нагретой дайзу.
На меня почти не посмотрели, лишь с интересом покосился скуластый бармен за стойкой. Ничего удивительного — внизу к чужим делам столь же безразличны, как и в нормальном подлунном мире. Однако… запах неизменно вышагивает впереди своего владельца, верно? Даже если основательно обработать хламиду ароматической маскировкой…
Именно поэтому троица развернулась на высоких стульях, повела носами, а затем нахально вытаращилась на меня, от удивления и неожиданности вывалив влажные языки.
Самый тощий пьяно заморгал, пригладил плешивое ухо и даже помотал башкой:
— Байши… а это еще чо за страшила⁈ Скажите, что тоже это видите!