Как именно троица просочилась мимо Сапфир, можно было и не задумываться, а четвертый йодда сейчас наверняка торчал в чингайне, вежливо наблюдая за измотанной девочкой и не позволяя ей испортить сюрприз.
Конечно, я открыл дверь. Без вопросов и долгих переговоров, а что мне еще оставалось? Открыл и отступил в сторону, только теперь заметив, что за спинами визитеров виднеется узкая высокая капсула на удобной колесной базе.
Внутри запоздало лопнула струна, сознание обожгло неожиданной догадкой… но (хвала Когане Но!) я ошибся — единственный в своем статусе Диктатион Хадекин фер вис Кри и не подумал посещать убогую нору бесхвостого Ланса Скичиры в своем инвалидном коконе, а колесная капсула криитов оказалась бронированным ящиком наподобие мобильных оружейных сейфов.
Чу-ха вошли, мягко потеснив меня с дороги; не поздоровавшись, не вытерев подошв, не заговорив и демонстративно проигнорировав «Молот» в моей руке. Вкатили капсулу, бережно перенеся через порог, установили посреди гостиной и ловко отстегнули колесную платформу. Суматошно запиликал сканер, распознав под молочными накидками натуральный арсенал.
На многочисленные зеркала бойцы в белых плащах старались лишний раз не оглядываться, но в целом вели себя куда увереннее и смелее, чем большинство моих посетителей.
Один чу-ха молча прикрыл дверь в совершенно пустой и непривычно тихий подъезд. Второй столь же молча забрал у меня оружие, щелкнул предохранителем и бережно уложил на столик. Третий не менее молча вынул из-под плаща узкую планшетную консоль, без спешки закрепил на фасаде вертикальной капсулы на уровне моего лица и включил, разом создав почти полную иллюзию, что его казоку-хетто действительно находится внутри, а дисплей — лишь оконце.
Я не успел ничего спросить, хотя очень хотелось. Я не успел даже дурно пошутить, хотя этого хотелось еще сильнее. Я увидел изображение самого фер вис Кри, и только тогда сообразил, что до сих пор стою почти голый, безобразно безволосый и оскорбительно бледный для любого чу-ха.
Слепок Диктатиона казался тоннельной иллюзией, колбой в колбе, словно тот стал одним из разноразмерных Безмятежных Детенышей, прячущихся один в другого.
Хетто покоился на специальных ремнях и распорках внутри непробиваемого стеклянного саркофага, неподвижный и старый, и только сверкающие глаза выдавали неукротимый дух криминального вожака, многократно откладывавшего встречу с крематорием.
Болезненно-желтую шкуру покрывали россыпи старческих пятен; длиннющие усы безвольно свисали; от шеи и висков в медицинскую консоль капсулы убегали пучки проводов.