С учётом того, что вся добыча, нагруженная в грузовики в Серых землях, вряд ли принесла бы больше трёх миллионов рублей…
Выходило, что сейчас цесаревна многажды умножает мои выгоды от похода.
Но это всё были цветочки… Потому что за неуважение к царскому роду она требовала в два раза больше.
— … Должно быть переведено на счёт в течение трёх суток! Всё ясно? — закончила цесаревна, ещё раз обводя взглядом провинившихся.
— Ваше высочество! — возмутился, конечно же, Удальцов. — Мы не признаём вины за нашим родом!..
— А я признаю! — ответила цесаревна, грозно сдвинув брови. — Я признаю вашу вину перед родом Седовых-Покровских, перед царским родом… И перед городом Горском, которому теперь оплачивать обновление здания Тайного Приказа! Кстати, за это городским властям вы должны ещё миллион!
— Но…
— Дим, ты сейчас не в том положении, чтобы торговаться с её высочеством! — морщась, как от головной боли, вмешался Миров. — Поверь, вас ещё по-божески раздевают.
— Десять миллионов рублей — это по-божески⁈ — возмутился Удальцов. — Да вы хоть представляете…
— Мальчик, прямо перед тобой сейчас сижу я, цесаревна из правящего рода, — встав во весь свой небольшой рост, величественно напомнила Саша. — А рядом со мной, между прочим, опричник не из последних. Знаменитый в определённых кругах Бубенцов. А ты решил с нами поторговаться?
— Мне сказали не соглашаться!.. — насупился молодой дворянин.
— А что твой старший родич, побрезговал лично приехать? — уточнила Саша. — Ему сказали, кто его здесь ждёт?
— Сказали, — на всякий случай вжав голову в плечи, кивнул Удальцов.
Видимо, начинал понимать, как жестоко его подставила родня и злодейка-судьба.
— Так… И что? — терпеливо уточнила Саша.
— Да не знаю я… — проблеял Удальцов младший. — Мне сказали, я поехал…
— А тебя, парень, в семье не очень любят, видимо!.. — хохотнул Бубенцов. — Совсем не берегут великовозрастную детинушку!
— С чего вы взяли? — расстроенно уточнил «детинушка», обделённый, видимо, не только любовью, но и умом.
— А с того, что надо бы, по чести, за твои пререкания прямо здесь тебя казнить! — развёл руками опричник. — Вот прямо на месте, пока ещё чего-нибудь не наболтал. Благо свидетели имеются, сами разнесут дальше, за что твоя голова полетела.
— Но я казнить тебя не буду! — перехватив инициативу, улыбнулась Саша сбледнувшему с лица юноше. — Однако твой род доплатит ещё два миллиона рублей. Уже лично за оскорбление моего достоинства.
— Извините, ваше высочество! — в присутствии посторонних ушей я, естественно, обращался к цесаревне по всем правилам.