Ее губы были слегка распухшими, щеки пылали. В ее глазах больше не было насмешки. Было нечто сложное — шок, ярость, и под всем этим — темное, удовлетворенное любопытство.
Первой тишину нарушила ее Юлианна. Она выпрямилась, поправила сбившиеся волосы, и в ее глазах снова появился знакомый стальной блеск, хотя на щеках все еще играл румянец.
— Ну что ж, — произнесла она, и ее голос снова обрел привычные насмешливые нотки, хоть и слегка хриплые. — Кажется, ты только что переступил черту, телохранитель. Черту, за которую обычно платят головой.
Я уже пришел в себя. Ярость улеглась, оставив после себя лишь холодную, ясную пустоту и понимание того, что именно произошло. И что должно произойти дальше. Я выполнил ее негласный приказ — перестал быть «роботом». Теперь нужно было оформить это должным образом.
Я склонился в безупречном, почтительном поклоне, каким и должен кланяться слуга.
— Приношу свои глубочайшие извинения, Ваше Высочество. Мое поведение было неподобающим и вышло за все рамки приличий. Я позволил эмоциям взять верх над рассудком.
Она фыркнула, скрестив руки на груди.
— Обычно после таких извинений следует что-то вроде: «Я готов смертью искупить свою вину» или «Наказывайте меня, как сочтете нужным».
Я выпрямился и встретил ее взгляд. В моих глазах не было ни страха, ни раскаяния.
— Я своей вины не вижу. А умирать из-за поцелуя, пусть и с принцессой, я не собираюсь. Это было бы крайне нерациональным использованием оставшегося у меня времени.
Ее лицо снова озарила широкая улыбка, и она рассмеялась. На этот раз смех звучал искренне, почти с одобрением.
— Боги, ты невозможен! — выдохнула она, покачивая головой. — Итак, ты не считаешь себя виноватым и не хочешь умирать. Прямолинейно. А теперь скажи мне вот что… — она сделала паузу, ее взгляд стал пристальным. — Ты знал? Знал, что я отреагирую именно так? Что не стану кричать, не прикажу Бабочке оторвать тебе голову, а… отвечу?
— Да, — ответил я без колебаний. — Я знал. Возможно, не то, что будет ТАК, но знал, что все закончит этим. Вы ведь сами этого добивались. Вы хотели увидеть во мне не просто инструмент. Вы провоцировали всплеск эмоций. Получив его, вы либо были бы разочарованы его скромностью, либо удовлетворены его масштабом.
Она вздохнула, притворно-разочарованно.
— Значит, это был всего лишь еще один твой холодный расчет? В таком случае твой поступок теряет добрую половину своей эффектности. — Но затем ее губы снова тронула улыбка, на сей раз более задумчивая. — Но, должна признать, я все равно приятно удивлена. Оказывается, Белый Паук умеет быть не просто холодным и расчетливым. В тебе есть искра. Пусть даже это искра ярости. Это… интересно.