— Нет, но в прыгучести ему не откажешь. А вас с ними почему не было? Вы не хотели силы?
— У меня к тому времени в голове было что-то кроме ветра. Я поступил в ГАРМ будучи куда старше большинства сокурсников. А ваш отец с Зубром пришли в ГАРМ куда моложе, чем следует. Вот вам восемнадцать, а ваш отец был на год младше. Он утверждал, что даже из дома сбежал, чтобы поступить сюда. С Зубром произошла примерно та же история, поэтому они и сошлись, пусть были совсем из разных миров.
— Никогда бы не подумал, что Василий…
— Ваш Василий тут за полгода чуть ли не весь Владимир перевернул, пока налаживал старые связи. Даже ко мне заглянул, старый черт, — вздохнул ректор. — Я как будто призрака увидел.
— А что насчет той «девочки»?
— Не девочки, а некса, в который ее превратили. Ее я вскрыл как консервную банку. Ладно…
И Павел Петрович встал на ноги.
— Закончим дело… Наше «чаепитие» и так уж слишком затянулось.
Дрезина резко затормозила, и мне пришлось схватиться за поручни, чтобы не рухнуть на пол. Павел Петрович, словно прирос к полу, и только вагон встал, как он открыл дверь и выпрыгнул наружу. Я последовал за ним.
Ни Зубра, ни Яна Клавдьевича, ни отца в кабине уже не было. Как и звезды позади.
Дрезина стояла на железнодорожном мосту, и Павел Петрович, осторожно ступая по шпалам, подходил к его середине.
— Как это ни грустно, — вздохнул ректор, делая один широкий шаг за другим. — Но хорошего понемножку…
Он остановился и резко развернулся. Фламберг появился буквально из воздуха.
— Помните? Всего лишь коснуться.
Павел Петрович запрыгнул на рельсу, я повторил за ним, и мы начали сходиться.
За десять метров до столкновения Павел Петрович, припав на колено, молниеносно рванул на меня. Рельсу тут же зажгло синим пламенем, а острие его меча полетело мне в грудь.
Отбив тяжелый клинок, я ударил в ответ. Ректор закрылся и полыхнул силой.
Меня подбросило и на волне я подлетел над противником. Наши мечи столкнулись, а меня по инерции понесло ему за спину. В последний момент я вытянул руку и…
Дал ректору ГАРМа хорошего леща.
Герда стояла на месте уже пять минут и, молча, смотрела на большое темное пятно в центре вагона-ресторана Императорского спецрейса. Рядом с крайне взволнованным видом стоял начальник поезда и полировал свою лысину платком. Очкастый проводник безмолвствовал и кусал губы.
Ну Женька! Ну оболтус! Найду и залюблю до смер…
Вернее, в порошок сотру! Заставил гоняться за этим поездом целый день, а потом держать его до победного, и все ради пятна на полу.
Походу, отчеты по делу придется писать на год вперед…