Потом пришла очередь птиц. В основном воробьев. Причина такого художественного выбора вполне понятна. Единственными птицами, которых Калия видела в своей жизни, были те самые тощие воробьи, все еще находившие силы взлетать, изнуренные голодом и местной жарой; воробьи с сердцем размером с кончик мизинца; воробьи, умирающие от сердечного приступа в саду возле дома. После них выбор Калии пал на обезьян. Обезьяны с толстыми задами. С красно-фиолетовыми задами, испещренными венами. Они привнесли настоящую феерию цвета в рисунки такой сдержанной до сих пор маленькой художницы.
И наконец, мы добрались до сегодняшнего дня — периода слонов. К счастью, Калия еще не интересовалась тем, как выглядят слоновьи гениталии во время течки, уделяя больше внимания их копытам, оттенкам серого в области растяжек и шрамов и мельчайшим волоскам на хоботах.
Хочу пояснить: я не имею ничего против ее таланта. Замечательно, что Калия рисует, но, честное слово, она могла бы делать это и похуже. Это сильно облегчило бы нам жизнь — помогло бы отнестись с большим снисхождением к обезьяньим попам и лапкам пауков. Если бы, по крайней мере, эти попы и лапки не отличались такой натуралистичностью, если бы Калия накорябала обычный домик с солнышком и горами, как все дети, — неровными линиями, вызывающими умиление и указывающими на художественные способности малышки, — было бы просто идеально.
Чертова память! Забыла упомянуть о самом важном, чтобы развеять последние сомнения.
Если вы еще не догадались, моей сестре три года и при этом она не разговаривает. В смысле, не хочет с нами говорить. Ей это кажется неинтересным. Открывать рот и облекать воздух из легких в слова ей скучно, а Калия не любит заниматься скучными вещами. В чем-то моя сестра действительно достойна восхищения. Она не тратит время. Даже на свою семью. Даже на мух, которые продолжают по ней ползать. Калия невероятно терпелива и никогда не смахивает их. Калия — идеальная страна для мух.
Я пропустила кое-то еще. Все время забываю.
Я не сказала о страхе.
Но лучше обо всем по порядку.
Дело не в том, что Калия идеально рисует животных, очень реалистичных, словно они вот-вот сойдут с листа бумаги, обретя высоту, широту и, главное, глубину; словно обезьяны начнут спариваться прямо на ваших глазах, воробьи — умирать от разрыва сердца величиной с кончик мизинца, пауки — убивать, а слоны — жевать сухую траву.
Дело не в молчании моей сестры, не в ее нежелании ставить нас выше мух или признавать более интеллектуально развитыми, чем насекомые, — для Калии мы все едины.