Уже не способный сдерживаться, я потянулся к женщине и охватил её руками, прижимая к себе, но она осталась неподвижной, и всех моих сил и возможностей было недостаточно, чтобы хоть шелохнуть её.
— Ты должен позвать меня, милый… — шёпотом говорила она, разрывная поцелуй… — И сделать это в полном сознании.
В тот же момент в голове прояснилось. Я стал мыслить так кристально чисто, как не делал этого никогда. Все возбуждение, весь тот жар, что охватил меня, словно просто отошли в сторону, оставляя меня с чистой головой.
— Что ты будешь делать, если я позову тебя в свой мир? — спросил я, смотря в фиолетовые, словно гипнотизирующие меня, глаза женщины.
— Лишь стану твоей, а после уйду, когда ты насытишься, милый, — со счастливой улыбкой говорила она. — Меня не интересует этот мир и все, что в нем есть. Я пришла сюда только из-за тебя! Клянусь!
И с её словами стало сразу ясно, что нарушение клятвы… просто невозможно. Я сразу понял даже причину того, почему слово любого из членов семьи Его, надёжнее всего, что только можно придумать. Всё они связаны, словно единый организм, но разделённые на разные, автономные части, среди которых главным является Он. А он, как Бог, не нарушает своего слова. И слово любого из членов его семьи, это Его слово. Он сам озаботиться тем, чтобы никто из детей Его не нарушал данного слова. Они — часть его, а их слово — его слово.
— Тогда… Приди ко мне, Йа Шуб-Ниггурат ! — сказал я, облачная образ женщины в слова и сразу же выдавая в мир её Имя… одно из многих.
Мир замер. Стихло всё. Не только насекомые, какие были в округе, не только все живое, что создавали звуки. Стихло вообще всё! Сами явления природы перестали тревожить это место, словно опасаясь потревожить того, кто только сейчас, после моего Зова, явился в Простор.
В полной тишине тут и там, по всюду, со всех сторон, везде, где падал мой взгляд, из земли, камней, деревьев, из пустого воздуха, начали прорастать сгустки плоти, что превращались в щупальца, покрытые ртами и глазами, несуразно огромные, гротескные, сводящие с ума своей абсолютной противоестественностью.
Мягкие, тонкие пальцы легли на мою щеку, заставляя меня отвернуться от всего, что творится вокруг, заставляя перевести взгляд на прекрасную в своей нынешней форме, женщину.
— А теперь, милый, возьми меня. Возьми меня и не отпускай, пока не насытишься мной до предела! — с блеском в своих фиолетовый глазах и широкой улыбкой сказала она, пока одежда на ней просто истаяла, обнажая её голое тело, которым она тут же прижалась ко мне, к моей обнажённой коже.